Комбат вызвал старшину, распорядился отвести меня в барак, вызвать терапевта, “еды блокаднице пока не давать”...
Барак... двухъярусная система нар. Дымит печка, холодно. Кто-то спит, кто-то встал с нар и торопливо собирается на смену, кто-то ложится на освободившееся место. Все женщины, девушки. С верхнего яруса слезла младший лейтенант — седая, с птичьим лицом, — сразу же стала опекать, узнав, что я из Ленинграда, помогла забраться наверх, на ее место, и велела спать. Печка страшно дымила, кашель не давал лечь, и я сползла вниз, предложив свои услуги в качестве истопника.
Седая фельдшерица — звали ее Екатериной Васильевной Агаповой (москвичка) — приговаривала: “Ну и ладно... ну делай, как тебе лучше... Все обойдется, все будет хорошо”.
Днем она привела двух женщин-терапевтов. Гражданских здесь нет.
Главный терапевт медсанбата — Прокофьева Зинаида Николаевна и ее ординатор Качурина Мария Ивановна, Мусенька, как называла ее Зинаида Николаевна.
Когда я разделась до пояса для осмотра, на лицах здоровых, сытых людей заметила сострадание...
З. Н. воткнула в мой левый бок кулак, отпустила... тихо сказала Марии Ивановне:
— Видишь, Мусенька, какая подушка при общем исхудании и какая ямка от кулака... Теперь послушаем, что там внутри...
— Здесь, думаю, явный ТБЦ. Если так, то в наших условиях мы ничего не сделаем. И рентгена нет. И весна! Таяние снега, сырость, холод. Кашей не поправишь...
Потом слушала меня Мусенька:
— Мне кажется, что тут случай запущенного экссудативного плеврита... Конечно, при неблагоприятных условиях опасность перехода в ТБЦ...
— Без рентгена мы с тобой не ответим на вопрос, перейдена эта грань или еще нет. Из своего опыта знаю, что запущенный экссудативный плеврит означает то, что я первоначально сказала. Хорошо бы с первой партией раненых направить ее в тыловой госпиталь, скажем, к Порету?
Присутствующий здесь комбат сказал:
— Порет отправит ее в глубокий тыл официальным порядком...
— Надо послать с нею для Порета письмо — все объяснить. Только рентген, и обратно сюда, а уж тут
Алексин спросил меня:
— Свекровь-то у тебя хороший человек? Поможет стать на ноги? Тебе надо лечиться, работать ты не вдруг-то сможешь... Если отправим тебя в госпиталь на рентген, ты никому там не говори, что из Ленинграда... а мы Порету напишем, чтобы никуда дальше не отправлял тебя. Вернешься с первой нашей машиной, которая приедет туда с ранеными.
И тут меня прорвало:
