Появлению “внутреннего зарубежья” в немалой степени способствовал и поощряемый региональными элитами академический и образовательный шовинизм. Десять лет назад представители российской интеллектуальной элиты в едином порыве радовались исчезновению из учебных планов и программ пресловутого наследия “Краткого курса”. Ненавистные (особенно студентам технических и естественнонаучных вузов) “марксистско-ленинская философия”, “научный коммунизм”, “основы научного атеизма” и история КПСС были сброшены с корабля отечественного образования. Но всеобщее ликование оказалось преждевременным. На смену истматовской экзегезе пришли “краткие курсы” в новом, этнонационалистическом (или вульгарно-областническом) обличье. Под видом так называемого регионального компонента гуманитарного образования мы получили фактический “парад суверенитов” в изучении истории, политологии, культурологии. “О нашем народе ходит много исторических небылиц и лживых мифов. Раньше это насаждалось нарочно, чтобы преуменьшить значение татарского народа”, — обращается к школьникам младших (!) классов учебное пособие по истории Татарстана. “Целые страницы многовековой истории нерусских народов, и прежде всего тюркских, замалчивались или преподносились с негативной оценкой”, — эти слова адресованы уже хорошо “подготовленным” учащимся 8 — 9-х классов. В результате реализации политики академического и образовательного шовинизма специалисты-гуманитарии были вынуждены работать в условиях цензуры. Например, ученые “двухсубъектных” образований Кавказа — Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии публиковали свои исследования за пределами своих республик (черкесы в Кабардино-Балкарии, а балкарцы — в Карачаево-Черкесии). “Так, сотруднику КБ ИГИ (Институт гуманитарных исследований Кабардино-Балкарии. —С. М.) <...> Б. Х. Кучмезову не позволили опубликовать в республиканских научных журналах статью о традиционном земледелии балкарцев вследствие того, что в ней автор писал о развитом террасном земледелии, сложной системе искусственного орошения и пр. — о том, чего не было у адыгов, а потому, по мнению кабардинских историков, не имеющем право на существование у карачаево-балкарцев”, — сообщает исследователь проблемы М. Д. Боташев.
