1 Л. Я. так цитировала по памяти. В записи Пушкина от 9 апреля 1821 года, сделанной по-французски: “matбerialiste”.
2 Гинзбург Л. Я. Человек за письменным столом. Л., 1989, стр. 432.
3 Мамардашвили М. К. О философии. — “Вопросы философии”, 1991, № 5, стр. 7.
4 Гинзбург Л. Я. Человек за письменным столом, стр. 475.
5 Там же, стр. 470.
6 Гинзбург Л. Я. Человек за письменным столом, стр. 464.
7 Там же, стр. 463 — 464.
8 Там же, стр. 480.
9 Там же.
<p><strong>Одиссей многообразный</strong></p>
Сумм Любовь Борисовна окончила классическое отделение филфака МГУ. Переводчик произведений Г. Честертона, Франциска Асcизского и других авторов. См. ее эссе “Римский стык” (“Новый мир”, 2000, № 11).
Юрию Павловичу Дикову.
“Мэнин аэйде теа”, “Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына” —первый звук “Илиады”, первый звук нашей поэзии, и все же еще не совсем начало. Началу требуется время, чтобы осуществиться. “Илиада” — еще не вполне “наша” поэзия, свет, излившийся в первом акте творения, а не светила, возникшие на четвертый день. Человеческому восприятию необходимы светила. Песнь о гневе Ахилла вся почти принадлежит традиции, индоевропейскому миру, и мы можем радоваться этим древним связующим узам, повторяющимся формулам, “неувядаемой славе”, находящей свой точный аналог в “Махабхарате”, огненному блеску доспехов, аллитерациям, передающим грохот оружия, конский топот и морской прибой (втрое больше строк оркестровано на “р” в этой поэме, нежели в “Одиссее”), мы можем праздновать симметричный строй “Илиады” — но истинным началом, не только светом, но и светочем европейской поэзии, станет “Одиссея” — утрата и узнавание, изменение и сохранение себя. Римляне знали это: первой книгой для них стал неуклюжий, топорный перевод “Одиссеи” — второй греческой, но первой европейской поэмы.
“Ветер шелестит страницами вечных книг”, по-разному открывая их для каждого поколения. На чем-то нынче нам откроется “Одиссея”?
Имя и тень
