“Почему трагическое? Во-первых, безмерное одиночество людей. Беззащитность человека, отсутствие у него опоры в самом себе. Жестокий, беспощадный молох нашей истории. Но главное — отсутствие любви к человеку, ближнему. <…> Главное — ни все вместе, ни по отдельности, мы не знаем, зачем живем. Мы строим какое-то новое общество, а у нас уже миллион бездомных детей... И это абсурд, которому нет объяснения”.
Памяти Юрия Кузнецова.— “День литературы”, 2003, № 12, декабрь.
“Есть знаменитая русская могила, там на камне выбито: „Здесь лежит Суворов”. Неохота выбирать оценочные эпитеты для Юрия Кузнецова. Здесь вот, перед нами, лежит Юрий Кузнецов”(Владимир Гусев).
“<…> просто и ясно: умер последний великий поэт XX века”(Владимир Бондаренко).
Здесь же — стихотворения разных поэтов, посвященные Юрию Кузнецову.
См. также:Владимир Бондаренко,“Позор русофобам! Канал „Культура” и другие государственные телепрограммы отказались дать траурное сообщение о кончине великого русского поэта Юрия Кузнецова”. — “Завтра”, 2003, № 48, 25 ноября
Лев Пирогов. Опиум для народа. Проблемы терроризма и гуманизма глазами лапотника. — “НГ Ex libris”, 2003, № 46, 18 декабря.
Среди прочего: “Недавно я перечитал главную в своей жизни реликвию — толстую амбарную книгу, в которую мой дед вносил всякие хозяйственные записи с 1958 по 1991 год. Меня поразило, что деревенская жизнь, казавшаяся мне, ребенку, такой безоблачной и счастливой, на самом деле представляла собою сплошную череду бед и несчастий. Эта жизнь была штормовым авралом, когда вся команда, позабыв о порте назначения и надувая жилы на лбах, из последних сил борется за „плавучесть”. И так до конца. Последняя запись, сделанная за несколько дней до смерти, гласит: „Плюс 36 все две недели. Земля потрескалась. Виноград в мильдью. Не было никогда...” И обрывается на полуфразе, как и положено последней записи в бортовом журнале”.
По ту сторону литературы.Беседу вела Ксения Голубович. — “НГ Ex libris”, 2003, № 44, 4 декабря.
