Фаулз, над которым, как он сам считает,никогонет, вызвал у рецензента уважение и удивление. Чем? Честностью и твердыми принципами, в основе которых “добродействие”, “серьезность отношения к жизни и творчеству. То, чего так не хватает”. Ни в России, ни в Европе, как можно понять из заключений Ермолина,чистоплотномуфаулзовскому практицизму, строящемуся на принципах “равновесия”, популярности не обрести. Ибо в основе его — реальные поступки, пусть и не осененные чьим-либо благословением.

Коротко говоря, получается чеховская теория “малых дел” по-английски.

Игорь Ефимов.Новгородский толмач. Роман. — “Звезда”, Санкт-Петербург, 2003, № 10, 11.

Замечательный историко-философский роман живущего в США писателя повествует о времени царствования великого князя Иоанна III, о том периоде в русской истории, который впоследствии нарекут “Русь Московская”. Главный герой — послушник и переводчик Стефан Златобрад, приехавший из католического Любека в “землю восточных вероотступников” для работы в иностранной купеческой общине Новгорода. Этот пытливый и очень религиозный молодой человек (мечтающий стать священником) становится свидетелем больших российских потрясений — от последовательного усмирения Новгорода до окончательного освобождения Руси от власти татар. Роман состоит из череды писем Стефана своим родным и благодетелям, из его дневниковых записей (все это на протяжении почти двадцати лет) и заканчивается пространным посланием совершенно обрусевшего толмача — дьяка посольского приказа, именующегося теперь Степаном Юрьевичем Бородиным-Червонным, — своему сыну Павлу. “И еще одной вещи страшусь <…> не разгадать Господень замысел обо мне. Твердо верю, что есть у Господа свой замысел о каждом из нас, но Он не открывает его нам, чтобы замысел не превратился в приказ, не лишил нашу душу свободы, самовластья…”

К роману приложены выписки из исторических трудов и благодарности тем, кто помог писателю в его работе.

Георгий Ефремов.Желтая пыль. Заметки о Давиде Самойлове. — “Дружба народов”, 2003, № 10, 11.

Мемуары младшего товарища поэта. “Моя попытка написать воспоминания о Давиде Самойлове привела к странному итогу: сочинилось нечто о себе самом, — пишет Ефремов в предисловии. — Знаю, что никакой справедливости, никакой объективности нет и не будет. И не хочется, чтобы к этому тексту относились как к документу”.

Перейти на страницу:

Похожие книги