роны камеры (зрительного зала), то есть не видны.
Эликс. ...У нас в Мелитополе жили такие Гринблаты: отец — зубной врач, мать — зубной техник, сын тоже на стоматологический поступил. Дачка у них была — туши свет!.. Ты случайно не родственник их?
Сема неожиданно разражается хохотом.
Это так не вяжется с его предшествующей робостью, что Эликс столбенеет. Перед ним на миг выглянул совершенно другой человек — не тот, что на лестнице.
Ты чего?..
Сема. Да так. Ничего.
Эликс. Нет, ты скажи! Ржет, как припадочный...
Сема. Да просто вы сказали точь-в-точь как у Чехова. Там Дымов говорит: “Со мной кончал курс некто Рябовский. Это не родственник ваш?”
Эликс. Ты что, парень, с тараканами? Какой такой Дымов, какой Рябовский, какой Чехов?!
Сема. Не важно... Нет. Я не родственник. Тех фамилия Гринблат: “т” на конце, Тамара, а у меня “д” на конце, Дмитрий.
Эликс. А жаль.
Сема. Чего жаль?
Эликс. Да что у тебя на конце не Тамара.
“У тебя на конце! не Тамара!..”— резко звучит сверху.
Сема вздрагивает и бледнеет. Выпучив глаза, он не смеет направить их к источни-
ку звука.
Сема(Эликсу).Ч-ч-что это ?..
Эликс. А!.. Выиграл в Рождественскую лотерею. Думал, машину выиграю... И то хорошо, не настоящий: хоть жрать не просит.
Включив еще одну головку своего довольно авангардного торшера, он поворачива-
ет ее вверх, в направлении противоположного угла.
В резком луче света, пересекающем комнату по диагонали, мы видим нечто довольно объемное и грузное, сидящее на перекладине детских качелей. Скорее всего, это не качели, а довольно массивная жердь для птицы, подвешенная под самым потолком. И если сидящее на той перекладине действительно является пернатым, то нельзя не заметить, что пернатое это сильно всклочено и нахохлено, а цыганская яркость его первоначальной раскраски заметно пригашена толстым сло-
ем пыли и паутины.
Эликс. Вот гад! А чистить-то его все равно надо. Старый стал, срабатывает, когда хочет.
Выключает лампочку и уходит в кухонный отсек. Обычная партитура кухни.
Голос оттуда: “Чай будешь?” Слышно, как набирает чайник и ставит его на плиту.
Появляется сам.
Может, ты жрать хочешь?
Сема. Нет-нет, не беспокойтесь. А можно где-нибудь сесть?
Эликс. Да падай где нравится!
Садятся: Эликс, развалясь, на диван, — Сема, стараясь принять деловую позу,
очень напряженно, — за стол.
Пауза.
Хозяина, видимо, веселит острота этой интродукции. По крайней мере, он вовсе
не торопится ее разряжать.
