Наряду с законами формальной логики, Ларионова и Фомичев регулярно нарушают «закон достаточного основания». Например, в их статье то или иное чтение не раз провозглашается опечаткой только из-за того, что оно отличается от чтения автографов или предыдущих изданий (см. стр. 149 и др.). Однако ссылок на более ранние источники часто бывает мало: у нас нет ни одной рукописи, с которой осуществлялся набор «Онегина», не говоря о том, что поэт менял текст и тогда, когда роман уже был опубликован. Сотни вариантов не имеют рукописного подтверждения. Во всех трех изданиях напечатано:Но, Боже мой, какаяскука(1, I, 6), — хотя в обоих автографах:какаямука(№ 930, л. 3; № 153, л. 3); напечатано:Такъдумалъмолодой повЅса(1, II, 1), — а в автографах повесамыслилъ(№ 930, л. 3 об.; № 153, л. 3 об.); напечатано:Тамъ будетъбалъ,тамъ дЅтскiйпраздникъ(1, XV, 5), — при том, что в рукописи и в копии Л. С. Пушкина:У Князябалъ,у Графапраздникъ(№ 930, л. 9; № 153, л. 9 об.) и т. д. Мне невдомек, почему оппоненты квалифицируют как ошибку чтение 1837 года:ФилипьевнавместоФилатьевна(3, XXXIII, 6); с тем же успехом ошибочными можно счесть оба этих варианта, поскольку в черновиках и беловиках няню Татьяны зовутQадеевной(№ 834, л. 34 об., 36; № 835, л. 11 об.; № 931, л. 17, 20; № 933, л. 24).
Дефицит аргументов Ларионова и Фомичев восполняют словесной эквилибристикой. В рукописи и в отдельном издании 1-й главы Пушкин спрашивает, не изменились ли петербургские актрисы:ВсетЅже ль вы?(1, XIX, 3). В более поздних изданиях вопрос поставлен иначе(ВсЅтЅже ль вы?),и понять его можно двояко: 1) «все ли вы такие, как прежде?»; 2) «не изменился ли ваш состав?». Мои оппоненты категорически настаивают, что это опечатка: «Такого рода мелочная „каламбурная” правка менее всего вписывается в накопленные текстологами <...> наблюдения о работе Пушкина с поэтическим словом» (стр. 149). Но в предполагаемой правке нет ровным счетом ничего «каламбурного», а «мелочной» она может показаться лишь тем, кто привык мыслить «крупными историческими категориями». Фомичев и Ларионова путают собственный исследовательский опыт с опытом пушкинской текстологии, которой известны аналогичные случаи «каламбурной» правки в «Онегине». В первом беловом автографе 2-й главы (XXIV, 8) местоимениевсЅпод пером поэта превратилось в наречиевсе:МывсЅдолжны<...>Мывседолжны<...> (№ 931, л. 18). Эта «мелочная» поправка перешла во второй беловой автограф (см. № 932, л. 3), но в поглавном издании Пушкин вернулся к тому, с чего начинал:
