Проза ответственная отвечает на этот вызов решительной романизацией всех разновидностей “нон фикшн”, с одной стороны, и циклизацией новеллистики — с другой. В одном только “Знамени” в минувшем году появилось сразу несколько незаурядных произведений, жанр которых я бы определила так же, как и жанр “Питомника”: попытка романа из отдельных рассказов. (Называю не все, лишь самые заметные: “Рассказы” Ирины Полянской, “Чемодан Якубовой” Анны Бердичевской, “Председатель летальной комиссии” Ольги Ильницкой, “Человек войны” Ольги Грабарь, “Тридцать девять слов” Владимира Березина.) Показателен, по-моему, и первый за 2003 год номер “Нового мира”, где вместо одного романа — две книги рассказов: Большая (Шкловский) и Малая (Дина Рубина) — плюс “Вниз по лестнице в небеса” Олега Павлова. Правда, Наталья Иванова в статье “Клондайк и клоны” оценила эту вещь как самоповторение. Дескать, очередной “клон”: “насилие молодых людей друг над другом, лидерство и подчинение, гной и кровь, сопли и слезы, прыщи и кирза, хоть и не армейская”, — но это как раз тот редкий случай, когда я с ней не согласна. На мой взгляд, именно в этом рассказе Павлову, во-первых, удалось преодолеть сопротивление совершенно не освоенного российской прозой материала — назовите хотя бы одного смельчака, который дерзнул бы спуститься в страшный мир нынешних беспризорников. Это даже не ад, это — по ту сторону ада. Во-вторых, Павлов наконец-то нашел подходящий для себя формат — достаточно поместительный для громоздкого слова и умеренно тесный для чересчур раскидистой мысли: между большим рассказом и маленькой повестью.
Конечно, я несколько утрирую, предполагая, что второстепенные (малые, подсобные, сопутствующие) жанры, сменив, заменили роман, во всяком случае — на журнальных страницах. Ежели проигнорировать тенденцию, с не меньшим основанием можно допустить и прямо противоположное, поскольку не только поворотливые дельцы, но ДействующиеЛичностинынешней литературнойналичности(позволю себе вкусное вяземское словцо) наперекор стихиям все еще и производят, и публикуют, и раскручивают мнимороманное, суперинтеллектуальное громадье. Пусть и в меньшем количестве и не с прежним коммерческим успехом, тем не менее с уверенностью в стопроцентной его востребованности и первостатейности.
