Михаил Бутов, рецензируя книгу Кристофа Рансмайра “Ужасы льдов и мрака” (“Новый мир”, 2003, № 7), с присущей ему пунктуальностью перечислил вернейшие “рецепты”, посредством которых романоподобие самоутверждается: постмодернистские ребусы, испытание на прогиб возможностей конструирования сюжета или лексических, культурных пластов, реализация необычной структуры, критика современной цивилизации, психоаналитическая, феминистская, гомосексуальная подоплека и т. д. Все это, может, и хорошо — на благоустроенном Западе, вот толькона нашей взбаламученной земле,в исполнении “постного модерна” (Н. Работнов), получается плохо, ибо цапается(оттуда), пусть и жадными глазами, да и прилаживается (здесь) кое-как. Показателен в этом отношении “Город Палачей” Юрия Буйды. Тут вам и реализация туманной интенции — злокачественное, бессистемное, нефункциональное, неструктурированное разрастание повествовательных заявок, — и критика деградирующей цивилизации, и психоаналитические экивоки, и лексические коктейли (роза плюс жаба — иочертанья Фауста вдали!), и смятка из культурных пластов: немного от Гарсиа Маркеса (“Сто лет одиночества”), чуток от Андрея Белого (“Петербург”), еще чуть-чуть от пильняковского “Голого года”, — и все это при постоянных оглядках на Милорада Павича (“Пейзаж, нарисованный чаем”). А главное — тотальная ребусоизация. Ребус за ребус, тянут-потянут, а вытянуть не могут, ибо ничего, кроме тиныобщих мест (типа “чем невероятнее вымысел, тем ближе истина”), из моря житейского не вытягивают…
