В случае с финалистом-2003 и этой зацепки не было. В редакционной аннотации жанр “Белого на черном” плотно подогнан к требованиям русского Букера: автобиографический роман в рассказах. Но без острого недовольства решением жюри и на этот раз не обошлось. Для неочернухи в духе нашумевшего “Пластилина” Василия Сигарева, лауреата “Дебюта”-2001, слишком бело, для сцен из жизни детского дома — слишком черно…
Разворот (от нон-фикшн к просто фикшн) разочаровал даже тех, кто был уже заинтригован и личностью, и судьбой автора — загодя, по журнальному варианту “Белого на черном”. От книжного полного издания ожидали подробностей, тем паче что в “Иностранке” первопубликация называлась иначе: не “Белое на черном”, а “Черным по белому”. Черным по белому пишутся мемуары, а не романы, даже автобиографические. Впрочем, и в автобиографии, пусть и беллетризованной, не должно быть пробелов, ни черных, ни белых. А тут, у Гальего, пробел за пробелом, причем на самых судьбоносных поворотах сюжета. Как выжил — почти понятно. А вот как выбился в люди? Что делал в Америке? И почему там не остался? И так далее, и так далее… С теми же вопросами набросились на призера и интервьюеры, но, не получив ответов, заскучали и “отлипли”. Даже сверхпрофессиональное радио “Свобода”, славящееся умением разговорить самого неразговорчивого, осталось при дырке от бублика. Рубен Давид Гонсалес Гальего упорно стоял на своем: “Белое на черном” не его уникальная автобиография, а роман, написанный хотя и по личным мотивам, но об общей судьбе.
Честно говоря, до знакомства с книжным текстом “Белого на черном” упорство автора и мне казалось несколько нарочитым и даже отчасти лукавым. Журнальный вариант до меня не дошел, а новомирская рецензия на него рекомендовала текст Гонсалеса Гальего как “превосходный образец мемуарной прозы, написанный русским языком просто и спокойно, каким рассказывают сказки на ночь”.
Прочитав книжку, я вынуждена была признать правоту лауреата. Да, пусть и маленький, но роман, вот только не автобиографический, в расхристанном — все на продажу — исполнении, а роман воспитания, жанр, когда-то необычайно популярный, а ныне настолько старомодный, что, кажется, почти обречен снова войти в моду.
