Из предисловия: “Кстати, с изданием избранных писем Ницше ситуация довольно странная — полноценного тома не было до сих пор даже в Германии. Существует, правда, научное полное критическое собрание сочинений Ницше, включающее помимо прочего полтора десятка томов его переписки. Однако издательство „De Gruyter”, выпускающее эту академическую серию (результат многолетней работы итальянских и немецких филологов), пока не дает лицензии на издание избранных писем философа, хотя такой отбор в последнее десятилетие, во всяком случае в Германии, производился. В результате читатель по-прежнему довольствуется переизданиями подборки, сделанной восемьдесят лет назад Рихардом Олером, родственником сестры Ницше Элизабет. Методы архивной работы Элизабет Ферстер-Ницше, как известно, были разрушительны; немудрено, что и олеровская подборка насквозь тенденциозна, не говоря уж о том, что включает в себя фальсифицированные сестрой философа тексты. Уже по окончании работы над переводами для данной публикации я сопоставил свою подборку с олеровской: совпадение на данном этапе биографии Ницше — всего четыре письма. Олеровский Ницше не общается с Лу Саломе, не конфликтует с сестрой, не иронизирует насчет антисемитизма, не оставляет неоконченных загадочных фраз, не испытывает отчаяния и неуверенности в своих силах, сетует в меру и с достоинством. И даже толком не сходит с ума. Стойкий оловянный солдатик, который так и простоял все время на столе, и даже неизвестно, растаял ли в печке. В таком образе философ до сих пор предстает широкому читателю”.
Только не у Игоря Эбаноидзе: вслед за его пространным эссе-предисловием (я привел только
Сергей Плотов.Мои заветные книжки. — “Арион”, 2003, № 4.
“Путешествие Нильса с дикими гусями”, “Буратино”, “Тимур и его команда”, “Шерлок Холмс” и “Карлсон”. Одноразово-избыточно, но смешно. Что-то вроде поэтического приложения к “Родной речи” Вайля и Гениса. Центонно-реминисцентное здесь погрубее и поплотнее, чем у Кибирова или Ремонта Приборова (изредка “публикуемого” Кенжеевым). Там, где прошел Плотов, даже самому насмешливому постмодернисту делать уже нечего: пальца не просунешь.
Поэтический раскол (о поэзии старообрядцев).Вступительное слово Максима Амелина. — “Арион”, 2003, № 4.
