“Над черным зеркалом” состоит из трех частей: собственно стихов, собранных под заглавием “Над черным зеркалом”, и двух поэм: “Строфы Ионы, Пророка из Гафхефера” и “Кавказские строфы”. Открывается книга несколькими стильными (и сильными!) сонетами (М. Л. Гаспаров отметил бы смешение в них “шекспировского” и “итальянского” типов); затем автор балует читателя другими стихотворными формами; отмечу для примера прекрасное стихотворение, начинающееся строчками: “Илья-пророк, под вечер бороздя / Повозкой небо, метил в нас октавой...” — излишне говорить, что состоит оно из двух октав. Замечателен также цикл “Русский квадрат” с его несколько неожиданно блоковским финалом “И сбываются вещие сны. / К небу пламя встает на Востоке” и программные “Заносчивые ямбы”. Из двух поэм, кажется, сильнее вторая, использующая четырехстопный хорей в русле традиций русской поэзии — от “Бесов” и “Дорожных жалоб” Пушкина до “На высоком перевале...” Мандельштама — для “путевых”, “путешественных” описаний.
Предвижу неизбежное ворчание по поводу “культурности” “Над черным зеркалом”. Современная критика, объевшись всяческими интертекстуальностями, жаждет “подлинности” и “неискушенности”. Кажется, скоро вспомнят и о “человеческом документе”. Бог с ней, с критикой, бедной жертвой деконструктивистской интоксикации . Культурность поэзии Кокотова совершенно естественна, чуть суховата, по-британски сдержанна; нет в ней и глумливой столичной центонности, и холодного блеска питерского классицистического несессера. Все дело в местонахождении автора: он не снаружи Культуры , он — внутри.
В. А. Жуковский в воспоминаниях современников. Составление, подготовка текста, вступительная статья и комментарии О. Б. Лебедевой и А. С. Янушкевича. М., “Наука”, “Школа „Языки русской культуры””, 1999, 726 стр.
