— Значит, — подтвердил Стас. Мы молчали. — У вас есть на что опереться? Заставить ее сопереживать чему-то... за что-то почувствовать ответственность? Отвлечь ее, хотя бы чуть-чуть, от постоянных мыслей об алкоголе?
— Ну... всякие... семейные притчи, — улыбнулся я.
— Слова, слова, слова! — вздохнул Стас. — К сожалению, это не то!
Ну почему же? Словами как раз удавалось мне держать наш мир в гармонии. Такая работа.
— Мне кажется, у вас нет... морального веса, чтобы влиять на нее! — произнес Стас. Второй раз. — Другой вариант, — сказал он, поняв, что подавил меня полностью, — интернат.
— На сколько?
— Как правило, навсегда. Там они становятся... тихими. И никого уже не беспокоят.
Знаю. Теща, ее мать, была там. И теперь уже нас не беспокоит. Совсем.
— Нет. Спасибо, — сказал я. Хорошо, что не сказал “нет уж, спасибо!”. Держи моральный вес-то!
— Ну что ж. Я уважаю ваше решение! — Стас поднялся, протянул руку. И я ее пожал. — Значит, оформим все. Выпишем лекарства. Желательно нам до комиссии успеть. Там люди пожилые как раз, старой советской закваски, — усмехнулся. — Сторонники изоляции хронических больных в интернатах.
Это на вольном Западе, я повидал, сумасшедшие по улицам ходят!
— Так что я вам позвоню, — сказал он.
— А когда... комиссия?
— В принципе, может быть хоть завтра. Когда освободится Евсюков.
Хоть бы он никогда не освобождался!
Мы смотрели со Стасом друг на друга. Похоже, одну его прогрессивную теорию я все же подтвердил — “о бесстойловом содержании нервных больных”! Что ты несешь? Опомнись. Человек сделал все, что мог.
Держи моральный вес-то.
— Ну, всего вам доброго! — раскланялся я.
— Всего! — Стас рукой помахал. Впервые со мной дружелюбно простился.
В предбаннике я постоял, “делая лицо”. Хорошо, что он есть, этот предбанник. Может, вернуться, отыграть все назад?.. Не принято это... Ну — выходи, Дед Мороз!
Радостно вышел. Она, сияя, шагнула ко мне.
— Ну, все нормально, — сказал я. — Скоро тебя выпишут.
Она боднула меня лбом в грудь, обняла.
Ради этого момента можно все перетерпеть!
Она подняла мокрое лицо.
— Неужели я окажусь в моей квартирке? — мечтательно проговорила она. — ...Отец, конечно, со своей банкой меня встретит!
Это уже казалось ей счастьем!
— ...Пошли. — Она вдруг ухватила меня за ладонь.
— ...Куда?
— Пошли. — Она мотнула головкой.
Втянула меня в столовую. Там сидели последние обедающие. Седая краснолицая нянечка скребла половником по дну большой кастрюли.
— Дай ей денег. — Сияя, Нонна указала на нее. — Она хорошая...
