— ...В ванной? При ее-то водобоязни? — Она слегка напряженно хохотнула. Долгая пауза. — Ты что — отпустил ее, отец?
Пауза еще более долгая.
— Ну а что? Пусть свободе порадуется! — ответил я. — Счастье — лучшее лекарство.
— Ты что?.. Рехнулся, отец? Стас разве не говорил тебе, что алкоголизм не излечивается?
— При чем тут алкоголизм? Человек радуется!
— Мы проходили уже ее “радости”! — Настя воскликнула.
Всегда я так: лечу счастливо — и мордой об столб!
— Да не волнуйся... придет она, — пробормотал я.
— Да она, может, и адрес уже не помнит!
— Так что же мне делать?
— Беги, отец! И по пути во все шалманы заглядывай.
— Да.
“Кролик, беги!” Был такой любимый роман нашей молодости. Бежал по Кирпичному, по Мойке, по Гороховой, Садовой, ко всем стеклам, витринам прилипая. Прерывисто, тяжело дышал. Третье дыхание.
На рынок вбежал, полный крынок. Нет. По рядам квашения промчался. Которая тут ее капустница? Не пойму. Я, к сожалению, в такие нежные отношения с посторонними не вступаю, как она.
Заглянул в пивную на рынке, полную громко говорящих кавказцев, представил ее тут — как она просит прикурить вот у этого небритого кавказца, тянет к нему дрожащую ручонку с сигаретой... и это, наверное, счастье было бы — увидеть ее с ними, — радостно сел бы к ним и, может быть, выпил бы пива, расслабился наконец — сколько же можно за горло себя держать?
Но рай этот только представил — и нужно было уже бежать.
“Веч! — говорила она. — Если я пойму, что тебе мешаю, то уйду. Насовсем”.
И я ее отпустил!
Потом я сидел на гранитном пеньке у нашей арки, сняв шапку и положив ее на колени. Прохожие вопросительно глядели на меня: подавать ли милостыню?.. Обождать!
— Ве-еч! Ты чего здесь? — вдруг послышался ее голосок.
Мерещится? Я поднял глаза. Она стояла передо мной — маленькая, тощенькая, с тяжелой, раздутой сумкой в руке. Как доволокла столько?
Я поднялся.
— Чего так долго ты?.. я уже извелся!
— На рынок ходила, Веч!
Не было тебя на рынке!.. Ну ничего. Главное, что вернулась.
Личико, правда, как клюквинка, набухло. И явственно доносится некоторый “аромат степу”. Но предупреждал же меня Стас, что алкоголизм не лечится. Я же сам подписался на этот вариант.
— Ну, отлично. Пошли домой. Чего это ты приволокла? — потянулся к ее сумке.
— Тайна! — отвела руку мою. — Но вы довольны будете!
Даже облизала губки язычком, вкусно чмокнула.
