У них это соревнование давно началось. Еще раньше, когда только получили участки и начали строиться, крутиковская бабушка вдруг безумно влюбилась в поповского дедушку. А дедушка Поповых такой был очаровательный преферансист и балагур, умудрявшийся до глубокой старости сохранять совершенно детское обаяние. Он уже в возрасте семидесяти пяти сколотил компанию старперов, которая ночами вызывала на преферансную дуэль молодежь. У него постоянно кипели в голове разные идеи в основном на тему, как развлечься в большой компании. На женщин он действовал магически, поэтому не удивительно, что серьезная и грамотная крутиковская бабушка тоже не устояла. Но дедушка Попов в то время был занят искрометным романом с соседкой по диагонали, детской поэтессой Калиновской, тоже такой же, как он, безалаберной дамочкой в летах, которая вечно носила пуховую шляпку и ридикюльчики и вызывала почему-то недоверие у всей женской половины товарищества, в отличие от своей дочери, сухонькой учительницы математики, пользовавшейся заслуженно всеобщей любовью и уважением.
Серьезная крутиковская бабушка внутри себя совершенно потеряла голову, но поповский дедушка ее чувств не замечал, потому что не умел сконцентрироваться на двух вещах одновременно. Наконец, не вынеся страданий, крутиковская бабушка решила отомстить — раскрыть глаза на гнусный романчик поповской бабушке, которая как будто в упор не видела взаимных раскланиваний через разделяющую участки поросль крыжовника. И пошла Ирина Семеновна Крутикова к поповской бабушке. А та была женщина очень мудрая и себе на уме, мастерица делать хорошую мину при плохой игре и кандидат наук. Никто никогда не знал, что она думала о других, потому что она этого никак не показывала, и вообще целью ее жизни было все сохранить в тайне. Крутиковская бабушка тоже изо всех сил стремилась к такому положению вещей, но сильное чувство совершенно выбило ее из колеи и погнало совершать дурацкие поступки, раскрывать глаза жене на похождения ее мужа. Хотя она и знала, что не лезут посторонние в такие дела. За это она получила такой обидный отпор, что во всю жизнь потом не смогла его забыть, даже спустя десять лет после смерти поповского дедушки за карточным столом от обширного инфаркта.
