Быть бы — воздухом, хлебом, светом!..
(“Одиночества плыли краски...”)
Характерная черта: как и в стихах Василия Ковалева, здесь постоянный источник тревоги связан с важнейшим для индивидуалистического сознания представлением о свободе воли личности, якобы только и придающей человеку целостность и суверенность. Внезапно оказывается, что нас обманули: свобода выбора — никакая не свобода, она детерминирована самойформой выбора,тогда как мы зачастую совсем не хотим выбирать:
Видимо, мне никогда не найти покоя,
Не разорваться, — не выбраться из бедлама
К благополучному быту тех пар, где двое
“Созданы друг для друга” (как хлеб и “Рама”), —
Сколько бы лет под девизом “одно — другое
Не исключает” ни пробовал жить упрямо.
Каждому требуется гармоническое совпадение с миром, другими людьми — в любви, в общении, в жизнедеятельности. А выбирать или жертвовать приходится тогда, когда такого совпадения нет. Но мы всегда чувствуем ложность ситуации выбора, возникающей просто потому, что человек дважды отделен от целостности бытия. Во-первых, будучи духовными, мы выпали из природы, которая только душевно-телесна (этот прискорбный факт Библия описывает в метафоре грехопадения). Во-вторых, к исходу второго тысячелетия развитие индивидуалистического сознания привело к полной и окончательной релятивизации ценностных представлений. Тем самым прежний духовный и социальный космос стал хаосом отдельных стремлений и воль. В этих условиях тоскующая по недоступной соборности, обремененная собой личность настойчиво пытается от себя же освободиться, отождествиться с первым попавшимся на глаза объектом. Вот откуда странные признания поэта:
— То что-то связывать, то снова выскользать...
И ни чужою, ни родною
Мне душу не назвать ничью и не сказать
Того, что хочется, — “Будь мною!”
Так сколько же висеть над стылой пустотой?
Вот расплескаться бы — вселиться! —
Стать мальчиком вон тем... и девушкой вон той...
Вбирая все слова, все лица...
