В отличие от Василия Ковалева, боязливо отстраняющегося от любых предлагаемых ему жизнью конечных форм, Денис Датешидзе стремится отлиться в каждую, он с болезненной настойчивостью желает,не выбирая,быть одновременно всем. Эти позиции лишь на первый взгляд выглядят противоположными. На самом же деле в их основе тотальная усталость от загнанности в ограничивающее тебя своеволие, когда ты все время вынужден выбирать. Но беда в том, чтовыбор невыбора,к которому склоняются оба молодых поэта, по сути, тожевыбор,причем едва ли не худший из возможных. Не случайно в книге “...другое время...” практически отсутствуют стихи о любви. И это при том, что автор буквально зациклен на темах всеобщего разделения, слияния.
Дело в том, что любовь иерархична, избирательна. Ее первотолчок — не ужас перед собственной неприкаянной самостью, а благодарность и изумление. Нельзя любить всех и вся. В попытке такого предельного отождествления чудится конечное обнуление пустотой. Мы уже наблюдали, как отказ от себя незаметно соскальзывал к извращенному самоутверждению. В том-то и видится тупик индивидуализма, что для него жизнь начинает переходить в смерть:
И жизнесмерть — в одном лице.
И — стылый блеск воды...
И блядства грация в венце
Либидо-лебеды...
И тянет глянцевая гладь
Истаять в эту стать —
Где станет нечем обладать
И нечего отдать.
(“Томится плоть, разделена...”)
Опять перед нами знаковый мотив пустоты...
Преодоление индивидуалистического сознания, дошедшего в своем развитии до самоотрицания, непосредственно связано с отказом от свободы выбора, ощущаемой современным человеком как бремя. Бремя, не дающее быть действительно свободным. Но такой отказ не может состояться в рамках прежней индивидуалистической установки.Своюволю не преодолеть посвоейволе. А как? Но вот этокак,по сути дела упирающееся в вопрос о вере, при всей объективности несводимо к каким-то единообразным рецептам. Может быть, книги стихов Василия Ковалева и Дениса Датешидзе и получились такими взволнованными, сумрачными, даже трагичными, что своегокакони пока еще не обнаружили.
Алексей МАШЕВСКИЙ.
С.-Петербург.
<p><strong>Конец конца истории, или После либерализма</strong></p>
Джон Грей. Поминки по Просвещению. Политика и культура на закате современности. Перевод с английского под общей редакцией Г. В. Каменской. М., “Праксис”, 2003, 368 стр. (“Новая наука политики”).
