Ну что я, собственно, о Полякове... У нас же как-никак серьезный разговор... Но проблема у него та же самая — только у Кинга было кое-что за душой, потому его и хватило на сорок книг, пусть неровных, а у Полякова за душой... но есть один странный крен — он любит писать про любовь, про эротику; вот и последняя его повесть — “Подземный художник” (“Нева”, 2002, № 11) — об этом. Получается невыносимый коктейль из фельетона про “новых русских” и глянцевого журнала про них же, и все это как-то нехорошо лоснится, и все исполнено такой сальности, такой пошлятины в духе “Моей семьи”... Ну нельзя же, честное слово, так компрометировать патриотическую идею и государственничество, не долженгосударственникипатриотписать такую чухню1! В новую книгу вошли два сочинения — относительно новая повесть, по которой томик и назван, и относительно старый роман “Замыслил я побег”, которому куда больше подошло бы название “Усталый раб”. И вот ведь что бывает с писателем, не способным к элементарной работе над собой: в ранних сочинениях Полякова — например, в “Апофегее” — случались живые герои, остроумные словечки, точные реалии. Иногда удавались, страшно сказать, даже какие-то психологизмы — особенно когда речь шла о душевных метаниях юных карьеристов. Написав три повести, Поляков не остановился и пошел вразнос. Уже “Парижская любовь Кости Гуманкова” поражала шаблонностью и бульварностью, а начиная с “Козленка в молоке” из автора такое поперло, что какая там, к чертовой матери, защита духовности и приличий! Лучше пять заборов исписать матом, чем одну страницу — эротикой и публицистикой такого уровня.
Александр Белов. Бригада. Бои без правил. Бригада. Битва за масть. М., “Олма-Пресс экслибрис”, 2003, 350 стр.
