Откроешь бытовой роман — вязкая, сказовая проза бывших сценаристов или так и не состоявшихся подранков перестройки, кое-как начинавших в начале восьмидесятых, да так и подрубленных внезапными переменами. Здесь же многотомные семейные саги, писанные языком патологически суконным: «„Неужели он может так уверенно лгать?” — в ужасе подумала Марья Степановна, вытирая руки о передник». Про всякое муракоэльо молчу.
Хочется фиксироваться на исключениях. Но уже сегодня десяти исключений не набирается.
1 Ну уж чухню?!
К ЧЕМУ СПОСОБНО ТЕЛО
(СЮЖЕТ)“Муж замечает, что отныне жена засыпает в несколько иной позе. Раньше сворачивалась в клубочек, словно кого-то (его?) опасаясь. Теперь же раскидывает в стороны руки, точно манифестируя свободу и независимость. Муж делает вывод, что с некоторых пор жена изменяет.
Далее возможны любые варианты, дальнейшее не столь уж существенно. Но вот эту
Иногда зрителю демонстрируют позы совокупления, но даже это снимают неумело и
(ДУХОВКА)Вышеприведенный отрывок появился в киножурнале два с половиной года назад. “У тебя хватило ума разбазаривать сюжеты такого уровня?! — сочувственно пеняли мне друзья и знакомые. — Украдут!”
“Конечно, не украдут, — с неподдельной тоской оборонялся автор. — Все равно никто из наших не знает, что делать с этим дальше. Они даже не мыслят в этом направлении”.
Ныне, по долгу службы в еженедельной газете, я в течение четырех месяцев отсматривал прокатную текучку. Лучшие западные картины работают именно с телесностью, а не с пресловутой “духовкой”. В нынешней России искусство кино благополучно кончилось. Грамотная Россия — читает.
“Следует ознакомиться с романом Мишеля Уэльбека „Платформа”! Я, например, уже сделал это!” — поймал меня на платформе метро “Коломенское” знакомый пытливый, довольный собою кинокритик. Другой, телережиссер, словил моего однокурсника-сценариста: “Немедленно читай Уэльбека и Бегбедера! Где тот Вергилий, который проведет меня по лабиринтам высокой культуры?”
Какая-то патологическая дурь. Господи, за что?!
