Чудная страна Россия,
Не ведает, чем она станет.
То сказку сделает былью,
Чудовищ пустив по свету,
То ляжет на землю пылью,
Зря занимая планету.
Как держит она на шее
Свои ненасытные власти,
Которым всегда виднее,
Куда ей направить страсти!
Ее бы еще пожалели
Сопредельные страны,
Но отпугивают параллели,
Смущают меридианы.
Но самые страшные силы,
Что ищут славы и чести, —
Ее западники и славянофилы,
Взятые все вместе!
Молитва
Господи Боже, лжеца накажи,
Обманутого пожалей.
За то, что поверил чужой лжи
И не придумал своей.
Господи, отведи клевету,
Прочь отмети навет,
Правому подтверди правоту,
Не выставляя на свет.
СОН В БЕЛУЮ НОЧЬ
Часа два я промаялся без сна и наконец забылся, провалился куда-то в тусклый полусвет, в непонятное время суток. Все-таки это была ночь, белая северная ночь на призрачной, иссера-темной улице, смешавшей черноту своих стен с белым свечением воздуха. Обычное узковатое пространство между рядами воздвигнутых сплошняком домов, прямоугольный каменный желоб, — и я очутился на его дне по колено в сумерках, потому что свет не доходит сюда, разлетаясь и оседая по фасадам где-то на полпути. Острой, подвальной сыростью отдает черное, влажное дно с мерклым, беловатым отливом. И, прижмурясь, многоглазо и сонно вздымаются по обе стороны от меня отвесные стены зданий, сумеречные, угольно отсвечивающие. Я ищу какой-то дом, а спросить не у кого: каменные джунгли, безлюдье, такое ужасающее безлюдье, что слышно, как разносится, отскакивая от окон, замирая где-то в глубине подворотен, звук трения моих ног о камень.
