Мать Кямала страстно хотела внуков, и Кямал должен был учитывать ее желание. Желание матери в мусульманском мире — закон.
Все кончилось загсом. И скромной свадьбой. И после свадьбы — постелью. Близость с Ирадой конечно же получилась. Но не дуэт. Не Моцарт. Так... собачий вальс.
Кямал заснул и плакал во сне. Утром мать спросила:
— Ты ей сказал? — Она сделала ударение на слове “ей”. Она никогда не называла Ирину по имени.
— Нет, — хмуро ответил Кямал.
— Поди и скажи, — твердо приказала мать. — Она все равно узнает. Пусть она узнает от тебя.
Кямал сел на троллейбус и поехал к школе. Он хотел приготовить слова, но слова не подбирались. Кямал решил, что сориентируется на месте. Какие-то слова придут сами. Она может сказать: “С русскими вы гуляете, а женитесь на своих”. И это будет правда, но не вся правда. А значит, ложь. Он скажет Ирине, что это ложь. А она ответит: “Ты женился на девушке, которую знал десять дней. А меня ты знал десять лет. И ты обещал, что не бросишь до смерти...”
Кямал подошел к школе, но не решился войти в помещение. Это была территория Ирины, и он не рисковал. Ему казалось, что здесь ему поддадут ногой под зад и он вылетит головой вперед.
Вышел учитель физкультуры Гейдар. Они были знакомы.
— Привет! — поздоровался Кямал.
— Салям, — отозвался Гейдар. — Тебе Ирину? У нее дополнительные занятия.
— Позови, а? — попросил Кямал.
Гейдар скрылся за дверью и скоро появился.
— Идет, — сказал он и побежал на спортивную площадку. Там уже носились старшеклассники, как молодые звери.
Если бы Кямал читал стихи, ему бы вспомнились строчки одной замечательной поэтессы: “О, сколько молодятины кругом...” Но Кямал не думал о стихах. Он принес Ирине плохую весть. В старину такие люди назывались горевестники, и им рубили головы, хотя горевестники ни в чем не виноваты. Они — только переносчики информации. А Кямал — виноват, значит, ему надо два раза рубить голову: и как виновнику, и как горевестнику.
Ирина появилась на широком школьном крыльце, кутаясь в серый оренбургский платок. Было начало марта, ветер задувал сердито. Кямал увидел ее женственность и беззащитность. Она куталась в платок, как девочка и как старуха одновременно.
Он вдруг понял, увидел воочию, что бросил ее на произвол судьбы. И зарыдал.
— Что с тобой? — Ирина подняла и без того высокие брови.
Кямал рыдал и не мог вымолвить ни одного слова.
