— Не дождалась, — вздохнула Анна. — Это поэтесса... Она умерла молодой. И он тоже скоро умер.
— Кто?
— Тот, которого она ждала весь день, не отходя от двери.
— Они вместе умерли?
— Нет. В разных местах. Он был женат.
— И нечего было ей стоять под дверью. Стояла как дура...
— Ну почему же... Песня осталась, — возразила Анна.
— Другим, — жестко не согласилась Ирина. — Все вранье.
Она вспомнила Кямала, который врал ей из года в год.
— Все врут и мрут, — жестко сказала Ирина. Она ненавидела Кямала за то, что врал. И себя за то, что верила. Идиотка.
— Но ведь песня осталась, — упиралась Анна.
И это правда. Ничто не пропадает без следа.
Дети не звонили Ирине. Может быть, не знали — куда. Ирина исчезла из их жизни, хоть в розыск подавай. Но и розыск не поможет. Как найти человека, который вынут из обращения: ни паспорта, ни прописки...
Ирина тоже им не звонила. Она поставила себе задачу: позвонит, когда купит квартиру. Она знала, что существует фонд вторичного жилья. Люди улучшают условия, старое жилье бросают, а сами переходят в новое. Эти брошенные квартиры легче сжечь, чем ремонтировать. Но существует категория неимущих, для которых и это жилье — спасение. Администрация города продавала вторичное жилье по сниженным ценам. В пять раз дешевле, чем новостройка.
Ирина посчитала: если она будет откладывать все деньги до копейки, то за два года сможет купить себе квартиру.
Анна весь день проводила на работе, и Ирина по секрету подрабатывала на соседних дачах. И эти дополнительные деньги тоже складывала в кубышку. Кубышкой служила старая вязаная шапка.
Иногда, оставшись одна, Ирина перебирала деньги в пальцах, как скупой рыцарь. Она просила Анну расплачиваться купюрами с большими рожами. Она боялась, что деньги с маленькими рожами устарели и их могут не принять.
Ирина подолгу всматривалась в щекастого мужика с длинными волосами и поджатыми губами. Франклин. Вот единственный мужчина, которому она доверяла полностью. Только Франклин вел ее к жилью, прописке и независимости. Сейчас Ирина жила как нелегальный эмигрант. Она даже боялась поехать в Москву. Вдруг ее остановят, проверят документы, препроводят в ментовку и запрут вместе с проститутками.
Володька и Кямал бросили ее в жизненные волны — карабкайся как хочешь или тони. А Франклин протянет ей руку и вытащит на берег.
Однажды днем зашла соседка, старуха Кузнецова, и попросила в долг сто рублей, заплатить молочнице.
Попросить у Ирины деньги, даже в долг, — значило грубо вторгнуться в сам смысл ее жизни.
