Анна вспомнила слова Высоцкого: “Растет больное все быстрей...” Природа чувствует короткую программу жизни и торопится выявить как можно быстрей все, что заложено в личность. Поэтому часто тяжелобольные дети умственно продвинуты, почти гениальны.
Прием был окончен.
Анна вышла проводить и попрощаться.
— Что передать Ирине Ивановне? — спросила Анна.
— Спасибо... За вас...
Кямал заплакал с открытым лицом. Его брови тряслись. Губы дрожали.
В жизни Кямала обозначилась надежда, как огонек в ночи. И эту надежду организовала Анна, которую он еще вчера не знал.
Кямал стоял и плакал. Анна не выдержала. Ее глаза увлажнились.
Мальчик смотрел в сторону. Не желал участвовать в мелодраме. Ему нравилось чувствовать себя сверхчеловеком — презрительным и сильным. Вне и над. Над схваткой.
Должно быть, начитался Ницше.
Анна вернулась в Москву.
Ирина, как всегда, ждала ее на дороге.
Анна вышла из такси. Вытащила чемодан, коробки с подарками. Азербайджанцы надарили национальные сувениры.
— Ну как? — спросила Ирина вместо “здравствуй”.
Этот вопрос вмещал в себя многое: видела ли Кямала? Передала ли конфеты? Как он тебе показался? Что он сказал?
— Симпатичный, — одним словом ответила Анна. Это значило — видела, передала, посмотрела и скромно оценила: “симпатичный”.
— И ребенок замечательный, — добавила Анна.
— Какой ребенок? — не поняла Ирина.
Этот вопрос она уже задавала однажды Джамалу. И у нее было то же выражение лица.
— Сын Кямала. У него врожденный порок сердца. Они приедут в Москву на операцию.
— С женой? — сумрачно спросила Ирина.
— Не знаю. Наверное...
Вошли в дом. На столе стояли пироги: с мясом, с капустой и с черникой. На плите изнемогал сложный суп с самодельной лапшой.
Когда хочешь есть и тебе дают — это счастье.
Уселись за стол.
— А кто их позвал? — спросила Ирина.
— Что значит “позвал”? Их же не в гости позвали. По медицинским показаниям.
— А ты при чем?
— Я — врач. Кямал попросил, я помогла. А что? Не надо было?
Ирина поджала губы. Анна — это ЕЕ человек. Ее территория. И Кямал позволил себе тащить ТУ, предательскую, жизнь на территорию Ирины.
Анна отправила в рот ложку супа. Закрыла глаза от наслаждения. В этом изысканном ужине пряталась вся любовь и забота Ирины. И легкое тщеславие: “Вот как я могу”.
— Это не суп, — подтвердила Анна. — Это песня.
— А что он сказал? — спросила Ирина.
— Кто?
Ничего себе вопрос.
— Кямал, — напомнила Ирина.
— Ничего. Спросил: сколько стоит операция в Америке.
— А мне что-нибудь передал?
