Если новообращенного сектанта ранее связывали с семьей теплые отношения, он/она поначалу стремится привлечь родных к своей вере и ввести в свое новое “духовное братство”. Семья же действует в противоположном направлении. За ценой не стоит ни та, ни другая сторона. И здесь ситуацию можно прокомментировать словами Л. Н. Толстого: каждая несчастная семья несчастна по-своему. Волею судеб мне часто приходилось быть вовлеченной в семейные коллизии, когда кто-нибудь из домочадцев попадал в ту или иную секту. В финале бывает: либо победа, либо поражение. Победа, если удается перетянуть семью на свою сторону. Поражение, если не удается. С такой развязкой я столкнулась дважды.
Как-то к нам в Воронежскую семинарию пришла женщина и попросила поговорить с ее дочерью, примкнувшей к “свидетелям Иеговы”. Мать со слезами на глазах объясняла, что ее дочь была “такая верующая, никогда в праздники не занималась домашними делами и матери не позволяла”. Показательны доводы матери, которая пыталась убедить дочь не менять веру. “Как же так, — говорила она, — ведь это все чужое. Все равно, как у тебя взяли бы твоего ребенка и дали другого”. Как выяснилось, ни мамаша, ни ее “очень верующая дочь” не были, что называется, “церковными людьми”. Принадлежность к православным ограничивалась соблюдением праздников, освящением куличей на Пасху и, конечно, походом в Церковь за крещенской водой, но тем не менее для матери все это было свое, а “свидетели” — чужое, уводящее дочь и маленькую внучку не только от нее, но и от всей родни. Наша богословская дискуссия с новообращенной закончилась ничем. Дочку не смутило, что присутствовавшие при разговоре “свидетели” не могли объяснить ни одного из тех библейских текстов, которые они “не проходили” по номерам их журнала “Сторожевая башня”. Аргументы братьев по вере: “Мы не пьем, не курим, не блудим, не воюем” — ее вполне удовлетворяли. А муж ее прямо заявил: “Мне это все (ссылки на Писание) ни к чему. Они люди порядочные, плохому не учат, предложили мне хорошую работу, а мать ее (теща) пусть к нам не лезет”. Финал истории по-русски прост: зять спустил тещу с крыльца, на этом родственные отношения прервались.
