Но не надо быть ученым-психологом, чтобы понять, зачем иеговистка Людочка попыталась разрушить отношения между родителями. Чтобы увести за собой самого близкого ей человека — мать. Зачем посвятила мужа в семейный скандал? Очевидно, подтекст был таков: “Все вы, мужчины, одним миром мазаны, добродетельными становятся только в нашем братстве”.
Нет, не всегда новообращенный разрывает отношения с семьей. Но всегда изменяется характер этих отношений: близкие становятся для сектантов “дальними”, а сам новообращенный, если он по житейским обстоятельствам не может, как Авраам, “пойти из земли своей, от родства своего и из дома отца своего” (Быт. 12), уходит во внутреннюю эмиграцию. И таких “эмигрантов” за десять последних лет в каждом регионе набралось немало. Однако динамика роста западных сект к концу 90-х, как уже говорилось, пошла на спад. Они подобрали всех, кого смогли, и на сегодня их задача — удержать завоеванные позиции и вписаться в российское общество. Последняя цель, судя по общественному настроению, в обозримом будущем вряд ли достижима. Я намеренно употребляю слово “секта” (не в уничижительном значении!) для разделения двух понятий, оформившихся в сознании нашего общества: это “религиозные меньшинства” и секты. Религиозными меньшинствами в Центральной России считают мусульман, иудеев, а все религиозные новообразования (независимо от их типа и времени появления на мировой сцене) у нас воспринимаются как “секты”, стоящие вне культурно-исторической традиции. По сути — этоконтркультура,но не молодежная, из которой выходят по мере взросления, а духовная, меняющая систему мировосприятия и ценностей.
Первоначальный успех западных миссионеров определялся не уровнем их богословского образования и методической подготовки, как полагают не только западные социологи (та же Баркер), но и некоторые наши публицисты, а психологическим настроем и ментальностью аудитории. Ментальность же аудитории была вполне адекватна ментальности миссионеров — обе стороны, мягко выражаясь, чужды какой бы то ни было умственной рефлексии; на том же уровне находится общегуманитарное образование; обе стороны существуют вне исторических границ православной духовной традиции: миссионеры — будучи американцами, аудитория — по причине религиозного одичания простого советского человека (и в этом аспекте принципиального различия между бывшими атеистами и теми, кто в душе верил в существование “неведомого Бога”, нет).
