По старым нормам, конечно, сочинение Петрушевской относилось к числу “труднопроходимых”. Советский быт представлен во всей его коммунальной неприглядности, положительных героев нет, жертвы сталинского террора появляются на сцене вскоре после начала и уже не покидают ее до самого конца... В спектакле Малого драматического театра — Театра Европы нет оппозиции советская — антисоветская, поскольку жизнь — повседневная, простая — такую определенность отвергает. Она — разная. И, как всякая жизнь, схем не признает.
Возможность посмотреть на “советские пьесы” поверх старых, приклеившихся к ним схем возвращает сегодняшнему дню произведения Арбузова, Володина, Розова, в которых постановщики вычитывают не “советское” или “антисоветское” (все перевернув с ног на голову, можно было бы любую из пьес поставить как разоблачение безумия советского прошлого, чем, к слову, баловались некоторые смельчаки в перестроечные годы). В них видят жизнь, описанную драматургами, равных которым среди нынешних молодых почти, а может, и вовсе нет. Любопытно, что два года назад в трех театрах России была поставлена “Варшавская мелодия” Леонида Зорина, в прошлом году она вышла еще в нескольких театрах, две премьеры состоялись в начале нынешнего года.
Реалии советской жизни в этих новых спектаклях становятся реалиями истории, то есть не нуждающимися в том или ином идеологическом обосновании или истолковании, с плюсом или минусом. Реальностью исторической, то есть неизбежной, не советской и не антисоветской, вариантом рока, судьбы, с которыми человек совладать и которые побороть не в силах, так что слабость, отступление становятся понятными и простительными, а любое сопротивление — признаком героизма (так, например, поставлены “Варшавская мелодия” в Театре имени Пушкина и уже описанный “Московский хор”).
