– Это мы выясним, – посмотрев с подозрением, что я немного покраснела и чуть не прикусила свой язык. – Итак, первое: вы местные или туристы?
– Местные.
– Можете показать прописку?
– Да, сейчас. Мам, дай мой паспорт, а лучше все документы. – Мама быстро сунула мне их в руку, и сейчас я заметила, что за нами собралась очередь. – Держите, только не смотрите на фото.
Улыбка ему идет, смотрю на него, не отрывая взгляда. О блин, я флиртую? Ладно, это все нервы.
– Перечислите людей с вами в степени родства.
– Мама, дочь, – посмотрев в переноску, – кот.
– Смешно, – смотря мне в глаза с улыбкой, отдает документы. – Ладно, отходите в сторону, автобусы уже подъезжают. Сейчас вас посадим, вещи не забывайте. – Он продолжает мне улыбаться.
– Спасибо. – Эмоции на моем лице закончились, и я как-то сухо ему отвечаю.
Беру Сашу за руку и чемодан с сумкой, мама молчит, все молчат. Отошли мы недалеко, и слышно, как офицеры говорят: «Дамочка, гости города поедут после 17:00, так надо. Вы все сядете, но не здесь, а на “Маяковской”. Можете идти туда».
Шепотом:
– Интересно, почему такое деление на местных и нет?
Мама вернула свое хладнокровие.
– Чтобы легче было родственников найти, скорей всего.
– Возможно. Ладно, это все неважно. – Я всматриваюсь в людей, их страх и нервозность передаются сильно.
И правда, какое мне сейчас дело до других? Главное – знать, что близкие в порядке и то, куда мы поедем. Столько мыслей накатило: а что если мы не вернемся домой, а что если это последнее, что я вижу? Главное, что дочь рядом, мне этого достаточно. Радуемся мелочам.
И тут из-за спины мужской голос:
– Не знаете, куда нас повезут?
Я повернулась, передо мной стоит парень лет двадцати пяти, с синими волосами, худой как вобла, в жару в кожаной куртке и с зеленым походным рюкзаком. Странный, но кажется безобидным.
– Мне кажется, здесь никто ничего не знает.
Мой ответ его явно удивил.
– Я подумал, ты с ним знакома, – показывая на симпатичного военного.– Он только тебе улыбался. Ладно, забей.
– Я ему анекдоты рассказывала, а то что он с кислым лицом стоит?
– Забавная ты. Я Шут. – Протягивает мне руку.
– А имя есть? Меня Оля зовут, моя дочь Саша и мама Елизавета Алексеевна, – я всегда отвечаю на рукопожатие, мне это почему-то льстит. И улыбка сама появилась на лице.
– Просто Шут, так удобнее. Кстати, ты не в курсе, можно ли туда алкоголь? – показывая на свой рюкзак, оттуда торчат несколько бутылок. – У меня вроде его не забрали.
Класс, теперь я знаю, у кого есть выпивка, хоть я почти и не пью, но сейчас точно напилась бы.
– Думаю, можно, раз не забрали. Если что…
Не успела договорить, из граммофона опять голос: «Уважаемые горожане, пройдите к автобусам, соблюдайте очередь и уважайте друг друга».
Я и не заметила, как въехали автобусы, и тут началась безмолвная паника вокруг. Люди бросились бежать, я даже не заметила, куда делся мой новый знакомый. Взяв чемоданы, смотрю на маму, и мы молча, не спеша идем к автобусу. Как будто каждый шаг с трудом, неизвестность уже не так пугает, меня очень бесит, что я ничего не понимаю. Толпу останавливают военные, и только сейчас я вижу большие белые двухэтажные автобусы с заклеенными черной пленкой окнами. Сердце начинает стучать, так что заглушает все звуки вокруг, вот теперь мне страшно.
Куда мы идем? Что дальше? Может, схватить Сашу и бежать прям сейчас домой? Может, не надо идти в этот автобус? Страх одолел все тело, но ноги еще вроде идут.
Чувствую, что кто-то пытается выхватить чемодан из руки, во второй я держу дочь. Я не отпускаю.
– Я помогу, пойдем, не бойся, – тот же военный, что задавал вопросы.
Ничего не ответив, я отдала чемодан, как будто это не мое, мое у меня в правой руке, ее я не отпущу. Пытаюсь не потерять маму из вида, прихожу в себя.
В автобус зашли нормально, сели, чемоданы в проходе, я ему даже спасибо не сказала, он просто ушел. Двери закрылись, и зажегся свет в салоне, смотрю и не вижу водителя, место водителя с передним окном загорожено черной ширмой.
Зачем? Почему мы не можем видеть, куда едем, кто сидит за рулем. Теперь мне кажется, что это массовое рабство. Даже смешно, зачем кому-то столько людей?
Все поворачиваются, смотрят в глаза друг другу, кажется, что хотят увидеть хотя бы один ответ, а в глазах только миллионы вопросов.
Едем, все, назад пути нет. Саша рядом, прижалась, весь автобус молчит. Ни звука, полная тишина. Никогда не думала, что тишина может так резать слух.
По ощущениям мы заехали в туннель, но в центре нет туннелей. Эхо от колес слышно хорошо, возможно, это все из-за тишины, или уже начались галлюцинации? Интуитивно я сильнее прижимаю к себе дочь.
Ехали мы, мне кажется, вечность, хотя, возможно, не больше часа. Люди чуть расслабились, и уже стоит гул на весь транспорт. Раз десять подскакивали на каких-то жестких кочках, моя попа не скажет за это спасибо.
Остановились, открылись двери, яркий свет проник в автобус. Снаружи доносятся голоса толпы, но никто не встает, как будто ждут команды.
