Но только так Кирилл получал доступ ко всей своей силе. Непонятным образом его животная часть могла контролировать протекание мутации. В каком-то своем ключе, правда, но треугольные зубы все равно выглядели лучше, чем случайные куски плоти. Да, зверь в любом случае уступал человеку в расчетливости и изобретательности - именно поэтому Кирилл и предпочитал использовать в бою холодный разум, оставляя инстинктам роль удобного инструмента - но против лома, как известно, нет приема.
Выбор невелик: рискнуть, отступить или попытаться переломить ситуацию без крайних мер. Но второй вариант неприемлем, а третий выглядит довольно маловероятно.
Каменная волна относит человека назад вместе с частью мостовой, и вокруг него тут же закручивается песчаный вихрь, по поверхности которого скачет множество электрических разрядов. С неба же падает очередная ослепительная сфера. Белоснежная вспышка полностью скрывает человеческую фигуру из виду. Волны плазмы катятся во все стороны, испаряя камень мостовой.
Стать зверем, на самом деле, вовсе не так сложно, как может показаться. Достаточно всего лишь полностью отдаться своим животных инстинктам. Не тем, конечно, которые руководят тобою в схватке или тому подобному. Нет, самым примитивным: самосохранению, размножению, власти. Множество людей вообще существуют так всю жизнь и ничуть этим не тяготится, но в случае Кирилла эффект падения гораздо более выражен. Его мысли словно вязнут в белом тумане. Остаются лишь самые примитивные желания.
И зверю совершенно не нравится, что мелкие падальщики пытаются обложить его целой стаей. Весь доступный поток силы тут же устремляется в слабеющий щит, превращая его в неприступную преграду.
Получив свободу, очаги мутации разгораются с новой силой. Из затылочной части черепа зверя начинают расти три пары рогов, создавая подобие короны вокруг головы. Глаза подергиваются белесой пленкой. Уши становятся больше, обзаводятся острыми хрящами и перепонками. Гибко поведя ими по сторонам, зверь сворачивает их и прячет внутрь черепа. Лицо и шею закрывает костяной маской. Кожа разглаживается, приобретает равномерно серый цвет и дополнительную плотность. Плечи становятся шире, по всему телу появляется мощная мускулатура. Ноги же с хрустом выгибаются в противоположную сторону. Ступни удлиняются, искривляются, приподнимаются и получают несколько костяных наростов. Пальцы меняют форму и обзаводятся короткими когтями.
Весь процесс занимает считанные секунды, и на человека получившееся создание похоже лишь слегка относительно. А ведь кроме внешних есть еще и множество внутренних изменений. При этом мутаген и не думает успокаиваться. Клетки тела под его воздействием готовы в любую минуту принять новую форму.
Щит дымки начинает стремительно втягиваться в существо, образуя на его теле паутину черных вен. Вокруг все еще бушует плазма, но зверь не ощущает и тени жара. Размытой тенью он вырывается из огненного пекла.
Ретау пытаются остановить новую угрозу, подняв уже привычную каменную стену, но черные вены увеличиваются, словно поток бегущей по ним жидкости возрастает, и выбрасывают в пространство волну серой хмари, которая буквально вымывает чужую энергию. А без нее защитная плита превращается в обычную землю, пусть и спрессованную под огромным давлением. Задние лапы напрягаются и буквально бросают хищника к своей цели. Защитная плита на пути живого снаряда разлетается облаком камня и пыли, словно праздничная шутиха.
Зверь ощущает сладкий запах страха, исходящий от его жертв. Это будоражит. Они знают, что обречены. Вернее - она. Пророк. Именно она понимает, что им совершенно нечего противопоставить зверю. Но иногда просто знать недостаточно. Что толку предвидеть падение метеорита, если ты банально не в состоянии убраться с его пути?
От очередной порции металлических игл, за счет огромной скорости и плотность представляющих опасность даже без направляющей силы, зверь отбивает несколькими взмахами. Черные вены пульсируют, придавая его шкуре просто запредельную прочность.
Вряд ли арсенал у атакующей пары настолько скуден, что они вынуждены повторять одно и тоже из раза в раза. Скорее уж пророк видит, что остальное оказывает еще меньше эффекта. Очередная тройка снайперских выстрелов проходит мимо: для обычных ретау зверь движется слишком быстро, а телекинез на самого себя еще никто не отменял. Приходится, правда, разнести выбросом дымки лес шипов, которыми пророк пытается удержать его под выстрелами, но оно того определенно стоит.
От самки исходит уже не страх. Ужас. Она как никто осознает тщетность их попыток. И если раньше ретау пусть и не могла достать хищника, но хотя бы контролировала течение боя, то теперь в любой из выбранных веток видела лишь свою смерть. Пыталась раз за разом найти выход, возможность, но неизбежно проваливалась.
Зверь наслаждался ее беспомощностью. Лапа вошла в псионический щит, словно горячий нож в масло, и вырвала кусок плоти из горла ближайшего ретау. Хрипя и фонтариуя кровью, он падает с каменной платформы сквозь истаивающий барьер.
