– Потому, что люди ненавидят ящеров. – Хлодвиге пожал плечами, словно удивляясь тому, что нужны ещё какие-то пояснения. – Я бы предложил пока что оставить их здесь, в Чьямонте. Всё равно мы понятия не имеем, куда Моста увёл горожан.
– Трон Светы и так может зашататься. Но если ящеры будут далеко – кто поддержит его? – Никогда не думала, что Антонио способен прямо предложить захват власти над людьми при помощи ящеров.
– Но мы ещё не знаем, что думают о происходящем остальные аристократы. Велла, мы же можем отложить этот вопрос до вечера?
– Можем. – Я благодарно улыбнулась Женевьеве: необходимость прямо сейчас принять в этом споре чью-то сторону меня совсем не радовала.
Больше мы не разговаривали. Я так и не позаботилась о щите от дождика, так что очень удивилась, когда через несколько минут оказалось, что туника почему-то сухая, а капли испаряются, не долетая до меня. Сообразив, что кто-то позаботился обо мне, я по очереди осмотрела аристократов. Антонио о чём-то вполголоса спорит с Женевьевой. Друзья, возможно, и могли бы позаботиться обо мне, но вряд ли сообразили бы. И брат, и сестра чаще бывают эмоционально холодны, чем участливы. Лучианна? Тоже вряд ли. Её роскошное ренессансное платье промокло так же, как и моя туника. Сомневаюсь, что она не вспомнила бы о себе, оградив меня от дождя. Тогда, получается, Хлодвиге? Я задержала на нём взгляд, и бенанданти слегка приподнял уголок губы, что, видимо, должно было означать улыбку. Всё ясно. Я благодарно улыбнулась Хлодвиге, впервые обратив внимание на то, что он довольно привлекателен. Не античный красавчик, как Балдассаро, но и в его резких чертах и худощавой фигуре есть своеобразная привлекательность.
Я так погрузилась в размышления, что чуть не пропустила появление собственной армии. К счастью, Шива, так и висящий у меня на шее, прихватил зубами моё ухо.
– Приветствую вас, солдаты! Первое, что я хотела бы сказать вам – мы победили!!
Можно ли назвать звуки, которые издали шмели и ящеры, радостным свистом? Ну, наверное, да. Бенанданти оказались традиционнее в изъявлении радости – бряцанье клинков и троекратное ура пронеслись по площади. Коты промолчали, лишь Канделиус медленно склонил голову, не отводя от меня взгляда. С ним нужно будет поговорить попозже. Но какую часть правды я готова рассказать первому живому существу в этом мире, отнёсшемуся ко мне по-человечески?
– Завтра вы все отправитесь в Новую Венецию! Теперь ответьте мне, народ земли и воды, знаете ли вы, почему на вас так плохо действует магия?
Один из ящеров вышел вперёд, засвистел и зашипел. Шива поднял голову, прислушался, затем удивлённо произнёс:
– Он говорит, что есть какая-то ритуальная пища. Те, кто её ест, становятся сильнее, и на них не особо действует магия.
– Понятно. Теперь идите, отдыхайте. Завтра нас всех ждёт сложный день.
Когда солдаты разошлись, я обернулась к аристократам.
– Нам пора отправляться во Дворец Совета.
Пока слуги готовили комнаты для моих спутников, я вернулась в кабинет. Амэранта всё ещё была там: её голова больше не кровоточила, кажется, женщина даже ухитрилась вздремнуть. По крайней мере, в её взгляде, направленном на меня, сначала было лишь непонимание.
– Даже гостей зала Правды кормят.
Теперь Амэранта смотрела на меня с искренней ненавистью.
– А ещё их насилуют и пытают водой, верёвкой и кнутом. Уверена, что обед того стоит?
– Тварь.
– Не больше, чем твой сыночек. Не переживай, через два часа состоится заседание суда. Думаю, оно не затянется. Ну а перед смертью тебя, так уж и быть, покормят.
Амэранта говорила что-то ещё, но я уже не слушала её. Через два часа мне придётся войти в зал Совета. Войти не бесправной землянкой, готовой на всё ради того, чтобы остаться в живых, но полноправной правительницей Светлейшей Синьории.
В без четверти шесть пришли мои соратники. Я решила, что, во избежание эксцессов, будет лучше явить в окружении молодых аристократов. Я шла во главе процессии, следом слуги вели подозрительно тихую Амэранту, за ними шли Нуово, замыкали процессию Хлодвиге и Лучианна.
Шива шёл передо мной, чрезвычайно довольный ролью глашатая.
Дверь в зал суда котёнок распахнул магией, почти так же, как в тот день, когда мы познакомились. Распахнул, озадаченно замер, а потом озвучил то, что я и так уже видела.
– Лана, но тут очень мало людей.
Зал был заполнен примерно на треть от того, что я видела прошлым утром. И почему я позволила себе поверить, что все аристократы поголовно не рискнут спорить с волей покойного дожа?
Аристократы и слуги молчали, ожидая моей реакции, и только Амэранта расхохоталась истеричным, зловещим смехом.
– Никогда Новой Венецией не станет править чужачка! А вы, предатели, будете повешены на собственных кишках!
– Догаресса, простите мне мою дерзость, но я хотел бы заметить, что присутствие здесь многоуважаемой Амэранты совершенно неразумно. К тому же, её всё равно нельзя сейчас судить.
