После риг найдя подходящее место выпустил свои щупальца и начал делать своего рода Дольмен, но без дыр и положив немного снега внутрь замуровал три бочки.
— Ну вот и прекрасно, пусть немного постоят… и… это Петрович без меня не смей откупоривать! – сказал ему Риг показывая кулак.
— РИГ! Да как ты мог такое обо мне подумать! – в возмущении говорил он ему.
— Да-да-да, хоре мне тут лапшу на уши вешать, бочки не тронь, скоро сюда наша драконорожденная придёт, а ты её будешь просвещать поэтому ни-ни! – говорил ему Риг.
— Не переживай Риг дождёмся твою драконорожденную и вместе отведаем сего напитка! – говорил Петрович задрав голову.
— Ну-ну – с прищуренным взглядом на Петровича говорил Риг, а после улетел вниз.
Петрович же опять лёг в свою позу и закрыл глаза… но через несколько секунд открыл и посмотрел на дольмен потом помахав головой закрыл и опять лёг.
Позже он открыл один глаз который смотрел на дольмен потом резко его закрыл и встал поменял позу чтобы он был спиной к дольмену… но потом через некоторое время он поднял голову и повернул её в сторону дольмена с открытыми глазами и облизнулся.
В мире куда попала лучшая частичка Гг.
Экспедиция же заходила в пирамиду освещая себе путь фонариками, а Лекса наведя на одну из стен пирамиды увидела рисунок где боролись два существа. Проходя дальше люди таже незаметили как один из них нажал на плиту котороя опустилась.
В самом мрачном сердце огромной пирамиды, куда исследователи еще не забрели, с хриплым рокотом пробудились инфернальные машины. Внутри обширного каменного зала, главное место в котором занимал центральный бассейн, покрытый клубящимися ледяными испарениями, глубоко из-под мглистой поверхности исторглись звенящие отзвуки.
Шипастые, бритвенно-острые цепи выскочили из узких щелей в высоком сводчатом потолке и глубоко опустились в клубящийся призрачный туман над бассейном. Цепи болтались и лязгали, а затем вдруг до отказа натянулись, когда незримые лебедки потащили из бурлящего бассейна некий массивный объект.
Вначале появился длинный и изогнутый костяной гребень, украшенный волнистыми, изменчивыми контурами наподобие коралла. В этом костяном гребне имелись тонкие трещинки, как в древней слоновой кости. Его твердые рогатые края пронзали остроконечные крючья, приваренные к цепям. Безглазая продолговатая голова торчала из– под гребня.
С каждым поворотом незримых лебедок существо все больше приподнималось из бассейна. Затейливо очерченная голова покоилась на длинной сегментированной шее, закутанной в костяную оболочку и обмотанной неорганическими на вид трубками. Шишковатый позвоночник существа был примерно той же длины, что и у малого полосатика, весь усеянный острыми, кривыми шипами.
Туловище защищала толстая выпуклость, которая сужалась к невероятно тонкой, почти до толщины хребта, талии и тазу.
Длинные черные трубки торчали из обоих боков существа, а тонкие жилистые руки, похожие на лапки насекомого, заканчивались кистью, которая жутким образом напоминала человеческую. В целом очертания представлялись стройными, изящными и совершенно кошмарными. Несмотря на колоссальные габариты – куда больше, чем у легендарного тираннозавра, – впечатляющее существо, судя по всему, обладало силой, стремительностью и ловкостью.
Очевидно, оно также было очень опасно. В добавление к зловещим на вид оковам, что пронзали его завуалированный гребень, локтевые и кистевые суставы монстра были обвязаны колючими цепями, а также и его ребра, ключицы и лопатки – все это в попытке обездвижить жуткое существо.
Наконец цепи издали последний лязг и замерли. Распростершись в воздухе над бассейном, точно пойманный в полете огромный дракон, Матка Чужих застыла в неподвижности. После пальцы на её руках резко поднялись, а часть головы словно черепаха из панциря начала выходить, показывая её морду.
С диким свистом громадная пасть Матки раскрылась, обнажая вторичную ротовую полость внутри первой. Клыки твари заскрежетали, глотая воздух. Почти сразу же Матку охватил пароксизм ярости, и она стала предпринимать попытки освободиться от неразрывных цепей, которыми ее сковали – конечности бились, зубы скрипели, цепи лязгали, пока существо мотало головой.
Внутри биомеханического приспособления начала генерироваться энергия и заработали насосы. Электрические и химические импульсы передавались по мириадам трубок и проводов, тянущихся в самую глубь тела Матки Чужих, чтобы привести в действие специфические части анатомии монстра.
Нижнее брюшко Матки задрожало. Красная жижа бурлила и булькала под прозрачной кожей на хвосте. Покрытая панцирем плоть над тазом сокращалась в конвульсиях, и сгустки комковатой слизи хлынули на наклонный металлический желоб, соединявший механизм с длинным ленточным транспортером.
Первые роды были мучительными.
