Это и подобное этому внушало нам иногда совершенно странное сомнение, а именно: различается ли поверхность ясного и звездного неба в то самое время, когда она действительно существует, или же несколько позднее этого, и не существует ли (в отношении виденья звезд) действительное время и кажущееся время, так же как действительное место и кажущееся место, которое отмечают астрономы при исправлении параллаксов155. Столь неправдоподобным нам казалось, что вид или лучи небесных тел могут тотчас донестись до видения через столь безмерное пространство: они скорее должны пройти через него в какое-либо заметное время. Но то сомнение (в отношении сколько-нибудь значительного промежутка между действительным и кажущимся временем) совершенно исчезло, когда мы подумали относительно того бесконечного уменьшения количества в отношении видимости между действительным телом звезды и ее кажущимся видом, которое причиняется расстоянием; и вместе с тем приняли во внимание, на каком расстоянии (а именно – по меньшей мере шестьдесят миль) тотчас различаются нами тела, хотя бы только белеющие; тогда как нет сомнения в том, что небесный свет много превосходит по силе излучения не только живую яркость белизны, но свет всякого известного у нас пламени. Так же и эта бесконечная быстрота в самом теле, которая проявляется в его суточном движении (она даже так удивила ученых мужей, что они предпочли верить в движение земли), делает более правдоподобным это движение выбрасывания лучей от светил (хотя, как мы сказали, и удивительное по скорости). Но более всего нас убедило то соображение, что если между действительностью и видимостью протекает значительный промежуток времени, то получится, что изображения будут часто прерываться появляющимися облаками и другими подобными изменениями среды и таким образом перепутаются. Сказанного достаточно о простом измерении времени.
Но для нас гораздо важнее отыскать не только простое измерение действий и движений, но также и сравнительное измерение. Ибо оно приносит большую пользу и применимо по отношению к очень многому. Так, мы видим, что пламя какого-либо огнестрельного оружия различается скорее, чем слышен звук выстрела, хотя и необходимо, чтобы пуля прежде ударила по воздуху, чем мог бы выйти огонь, который находится позади; и это обусловлено тем, что движение света протекает быстрее, чем движение звука. Мы также видим, что зрение быстрее воспринимает видимый образ, чем отпускает его. Поэтому и происходит, что струны арфы, приведенные в движение пальцем, получают двойную или тройную видимость, ибо новая видимость воспринимается прежде, чем отпущена предыдущая. Поэтому также происходит и то, что вертящиеся кольца кажутся шарообразными, а горящий факел, быстро проносящийся ночью, кажется хвостатым. Исходя из этой неровности движений в отношении их быстроты, Галилей выдумал и причину прилива и отлива моря, предположив, что земля движется быстрее, а вода медленнее, и поэтому вода собирается вверху и затем падает вниз, как это видно в сосуде с водой, приведенном в быстрое движение. Но это он выдумал, сделав недопустимое допущение (а именно: что земля движется), и притом он не был хорошо осведомлен о шестичасовом движении воды в морях.
Пример же того, о чем идет речь, а именно сравнительных измерений движений, и не только самого предмета, но и его замечательного использования (о чем мы говорили несколько раньше), дают подкопы, заряжаемые порохом. Огромные массы земли, строений и тому подобного сокрушаются и взлетают вверх от ничтожного количества пороха. Причина этого, несомненно, состоит в том, что расширительное движение взрывающегося пороха во много раз быстрее, чем движение тяготения, в силу которого могло бы быть оказано известное сопротивление. Так что первое движение выполняет свое дело прежде, чем начинается противоположное движение, и вначале сопротивляемости как бы не существует. Поэтому также и происходит, что в каждом метательном орудии имеет наибольшее значение для переброски снаряда не столько сильный, как острый и быстрый удар. И не могло бы также малое количество животного духа в животных, особенно в таких огромных телах, как киты и слоны, поворачивать такую телесную массу и управлять ею, если бы не быстрота животного духа и косность телесной массы, оказывающей ему сопротивление.
Наконец одно из главных оснований магических опытов, о которых мы далее скажем, при которых малая масса материи превосходит значительно большие массы и подчиняет их, это – опережение движений вследствие скорости одного из них, которое совершается раньше, чем начнется другое.
