38. Из всех известных нам тел легче всех и воспринимает и испускает теплоту воздух. Это отлично видно на градусных склянках. Устройство склянок таково126. Берут склянку с объемистым брюшком и с тонкой и продолговатой шейкой. Склянку опрокидывают и опускают устьем вниз и брюшком вверх в сосуд с водой так, чтобы устье опущенной склянки коснулось дна принимающего сосуда; и пусть шейка опущенной склянки немного обопрется о край принимающего сосуда так, чтобы она могла стоять. Чтобы облегчить это, надо положить немного воска на край принимающего сосуда, но не вовсе закрыв его отверстие, чтобы не помешать недостатком поступления воздуха весьма легкому и тонкому движению, о котором мы будем говорить.
Следует перед тем, как вставить опускаемую склянку в другую, нагреть на огне ее верхнюю часть, т. е. брюшко. После же того, как эта склянка будет поставлена так, как мы говорили, воздух (расширенный нагреванием) после промежутка времени, достаточного для угасания заимствованного тепла, сожмется и соберется до того же протяжения и объема, какой был у окружающего воздуха в то время, когда опускается стекло, и потянет воду вверх до соответствующего деления: надобно привесить длинную и узкую бумажную полосу, размеченную на сколько угодно градусов. И мы увидим, что сообразно тому, становится ли погода теплее или холоднее, воздух сжимается от охлаждения и расширяется от нагревания. Это будет заметно по воде, которая поднимается, когда воздух сжимается, и опускается, когда воздух расширяется. При этом чувствительность воздуха в отношении холода и тепла столь тонка и изощренна, что намного превосходит способность человеческого осязания, так что какой-нибудь солнечный луч или тепло дыхания и еще более тепло руки, положенной поверх склянки, тотчас явно понижают воду. И все же мы считаем, что дух животных имеет еще более изощренное чувство тепла и холода, только этому чувству мешает и притупляет его телесная оболочка.
39. После воздуха мы считаем наиболее чувствительными к теплоте телá, которые недавно были изменены и сжаты холодом; таковы, например, снег и лед, ибо они начинают таять и распускаться от любого слабого тепла. За ними, пожалуй, следует живое серебро. За ним следуют жирные тела, как растительное и животное масла и тому подобные; затем дерево, затем вода и, наконец, камни и металлы, которые нагреваются нелегко, особенно внутри. Они, однако, приняв однажды тепло, удерживают его очень долго: раскаленный кирпич, или камень, или железо, брошенные и погруженные в таз с холодной водой, приблизительно в продолжение четверти часа удерживают тепло настолько, что нельзя дотронуться.
40. Чем меньше размер тела, тем скорее оно нагревается от приближения нагретого тела; это показывает, что окружающее нас тепло некоторым образом противно осязаемому телу.
41. Применительно к человеческому чувству и ощущению тепло есть разнообразная и относительная вещь. Так, теплая вода покажется горячей, если погрузить в нее охваченную холодом руку, и холодной, если рука будет нагрета.
Насколько мы бедны в истории, каждый может легко видеть из приведенных выше таблиц, где мы вместо проверенной истории и несомненных примеров ставили иногда ходячие мнения (всегда, однако, присоединив замечание о сомнительной верности авторитета) и часто также должны были пользоваться следующими словами: «надо сделать опыт» или «необходимо дальнейшее исследование».
Задачу и цель этих трех таблиц мы называем Представлением Примеров Разуму. А после Представления должно начать действовать и самое Наведение. Ибо на основании представления всех и отдельных примеров следует открыть такую природу, которая всегда вместе с данной природой и присутствует и отсутствует, возрастает и убывает и является (как сказано выше) ограничением более общей природы127. Если разум с самого начала попытается сделать это в положительном смысле (как он всегда делает, будучи предоставлен самому себе), то произойдут призрачные, сомнительные и плохо определенные понятия и аксиомы, которые надо будет ежедневно исправлять, если только не предпочитать (по обычаю схоластов) сражаться за ложное. Однако эти заключения будут лучшими или худшими сообразно со способностью и силой действующего разума. Вообще же только Богу (подателю и творцу формы) или, может быть, ангелам и высшим разумам свойственно немедленно познавать формы в положительных суждениях от первого же их созерцания. Но это, конечно, выше человека, которому только и дозволено следовать сначала через отрицательное и на последнем месте завершать в положительном после всякого рода исключений.
