Однако здесь должно тщательно остерегаться того, чтобы человеческий разум, открыв многие из этих частных форм и установив отсюда части и разделения исследуемой природы, не успокоился на этом совершенно и не упустил приступить к подобающему открытию большой формы, чтобы он, придя к предубеждению, что природа в самых корнях своих многообразна и разделена, не отверг дальнейшее объединение природы как вещь излишней тонкости и склоняющуюся к чистой отвлеченности.
Например, пусть исследуется память или то, что возбуждает память и помогает ей. Строящие Примеры здесь порядок или распределение, которые явно помогают памяти, подобно местам в искусственной памяти134, которые могут быть или местами в собственном смысле, как, например, дверь, угол, окно и тому подобное, или близкими и знакомыми лицами, или чем угодно (лишь бы они были расположены в порядке), как, например, животные, травы; также и слова, буквы, исторические лица и другое; некоторые из них, конечно, более пригодны и удобны, другие – менее. Места этого рода значительно помогают памяти и возносят ее высоко над естественными силами. Также и стихи легче удерживаются и заучиваются на память, чем проза. Из этой связки трех примеров, а именно: порядка, мест искусственной памяти и стихов – строится один вид помощи для Памяти. Этот вид правильно было бы назвать Отсечением Бесконечности. Ибо если кто пытается что-либо вспомнить или вызвать в памяти, не имея предварительного понятия или восприятия того, чтó он ищет, – он ищет, бегая туда и сюда как бы в бесконечности. А если кто имеет точное предварительное понятие, он тотчас отсекает бесконечность, и память движется в более тесном кругу. В трех примерах, которые упомянуты выше, предварительное понятие очевидно и несомненно. А именно: в первом должно быть нечто, согласующееся с порядком; во втором должен быть образ, который имел бы известное соотношение или сходство с теми определенными местами; в третьем должны быть слова, которые складываются в стих; и так отсекается бесконечность. Другие же примеры дадут такой другой вид: все, что заставляет мыслимое воздействовать на чувство (этот способ преимущественно и применяется в искусственной памяти), помогает Памяти. Другие примеры дадут такой другой вид: то, что вызывает впечатление посредством сильного волнения, т. е. возбуждая страх, восхищение, стыд, веселье, помогает Памяти. Другие примеры дадут такой другой вид: то, что запечатлевается в чистом и менее занятом до того или после того уме, – как, например, то, что заучивается в детстве, или то, что обдумывается перед сном, а также и вещи, которые случаются впервые, – более удерживается в памяти. Другие примеры дадут такой другой вид: многочисленность сопутствующих обстоятельств или опор помогает памяти, как, например, писание по частям без непрерывности, чтение или произнесение вслух. И наконец другие примеры дадут такой другой вид: то, что ожидается и возбуждает внимание, лучше удерживается, чем мимолетное. Поэтому, если перечтешь какое-либо писание двадцать раз, то не так легко выучить его на память, как если перечтешь десять раз, пробуя при этом сказать наизусть и заглядывая в книгу, когда памяти не хватает. Так, есть как бы шесть Меньших форм того, что помогает памяти. А именно: отсечение бесконечности; выведение мыслимого к чувственному; впечатление во время сильного волнения; впечатление в чистом уме; многочисленность опор; предварительное ожидание.
Подобным же образом пусть, например, исследуется природа Вкуса. Строящие примеры здесь таковы: те, кто не имеет обоняния и по природе лишен этого чувства, не воспринимают или не различают вкусом гнилой или тухлой пищи, равно как и приправленной чесноком или розами и тому подобным. Также и те, у кого ноздри заложены приступом насморка, не различают гнилого или тухлого, или окропленного розовой водой. А если страдающие насморком, в ту же минуту, когда к ним в рот или к нёбу попадет что-либо гнилое или пахучее, сильно высморкаются, то получат явное восприятие гнилого или пахучего. Эти примеры дают и строят следующий вид или, лучше сказать, часть вкуса: чувство вкуса есть, в частности, не что другое, как внутреннее обоняние, проходящее и спускающееся через верхние проходы ноздрей в рот и к нёбу. Напротив того, соленое и сладкое, и острое и кислое, и терпкое и горькое и тому подобное – все это, повторяю, те, у кого обоняние отсутствует или заглушено, чувствуют так же, как и всякий другой. Отсюда и явствует, что вкус есть некое чувство, сложенное из внутреннего обоняния и некоего утонченного осязания. Но об этом здесь не место говорить.
Подобным же образом пусть исследуется природа сообщения качества без примешивания вещества. Пример Света даст или построит один вид сообщения, тепло и магнит – другой. Ибо сообщение света как бы мимолетно и при удалении первоначального света тотчас исчезает. Тепло же и магнетическая сила, будучи переданы или, лучше сказать, вызваны в каком-либо теле, удерживаются и остаются немалое время и после того, как будет удален первый возбудитель.
