Родион оборвал ход собственных мыслей. Нужно собраться, настроиться на рабочий лад. Несмотря на спокойную обстановку, он, судя по всему, находился на подступах к самому настоящему осиному гнезду. Любой необдуманный, неосторожный шаг мог стоить жизни.
Серебряков вернулся в машину, решив подъехать к лагерю поближе. Пусть видят, что он ни от кого не прячется, наоборот, он прибыл сюда именно для того, чтобы установить контакт.
Он объехал плац и остановился возле одного из корпусов. Вокруг по-прежнему было тихо. Неужели никого? Не ночевать же здесь…
Наконец хозяева объявились. Отворилась дверь, и на порог вышел уже немолодой человек в камуфляже.
«На курсанта явно не тянет, да и Толик Райский раза в два помоложе будет, — подумал Полтинник. — Сторож? Ну ладно, пора познакомиться».
Он не спеша вышел из машины. Родион был одет дорого и броско, как и полагалось полукриминальному бизнесмену. Он огляделся и поманил пальцем застывшего на пороге старика. Тот немного замешкался, но все же подошел.
Только теперь Серебряков разглядел, что мужчина был гораздо моложе, чем показался на первый взгляд.
— Здорово. — Родион не протянул ему руки.
— Здравствуйте, — оглядывая пришельца с головы до ног, ответил хозяин, обдав гостя запахом перегара.
— Мне нужен руководитель школы подготовки молодежи. У меня к нему дело.
Мужчина пожал плечами:
— Слушаю вас.
Полтинник раздраженно повторил:
— Я хочу переговорить с начальством. Кто руководитель?
— Я и есть руководитель. Можаев Василий Никанорович.
Родион почал плечами. Похоже, его водят за нос. Неужели этот проспиртованный мухомор заправляет тут всем и обучает настоящих головорезов? Быть этого не может. Что-то тут не так. Вообще-то Родиону нужен был Райский.
— Вот что, Василий Никанорович… Где мы можем спокойно поговорить?
— О чем? — Можаев настороженно посмотрел на него.
Серебряков подошел к машине и, запустив руку в бардачок, извлек оттуда пол-литровую бутылку виски, подбросил ее на ладони и подмигнул:
— Ну что, за знакомство?
Он не особенно церемонился, так как готов был дать голову на отсечение, что Можаев крепко заложил еще с утра и теперь мечтает опохмелиться.
Глаза руководителя школы блеснули. Не отводя взгляда от бутылки, он торопливо кивнул:
— Ну что ж, если вы хотите…
— Хочу, хочу. — Родион положил руку на плечо выпивохи. — Где тут расположиться можно?
— Да это… Ко мне и пойдемте. — Можаев сразу засуетился, метнулся к крыльцу и распахнул дверь. — Милости прошу! Тут и поговорить можно, если у вас дело какое… А насчет машины не беспокойтесь. Нет тут никого.
— А курсанты? — с сомнением обернулся Полтинник. — Народ-то у вас бедовый…
— Так и их сейчас нет. По домам разъехались, отдыхают. Один я здесь. Заходите.
Обстановка комнаты была чрезвычайно убогой. На столе стояли бутылка из-под дешевого портвейна, грязный стакан и пустая консервная банка, служившая пепельницей.
Родион уселся на заскрипевший под его тяжестью стул и бросил на стол начатую пачку сигарет. Можаев ринулся мыть стакан.
«Засуетился, бедный, едва спиртное увидел! — думал Серебряков. — Алкаш, и к бабке не ходи! Нет, это подстава. Хотя вполне может статься, что официально руководителем этого лагеря числится именно он. Возможно, сам Райский вообще, как говорится, в списках не значится. А что? Неплохо придумано. Чему может научить этот босяк? Ни вреда от такого инструктора, ни пользы. Никакая комиссия ничего не заподозрит».
— Вы — бывший военный? — спросил он, отвинчивая крышку. Чистые стаканы уже стояли на столе. Можаев не без гордости ответил:
— Конечно. Две войны прошел. В Анголе и Афганистане. Уволился в звании майора. Вернее, того… Уволили.
— Ну, давай, майор! За мирное небо над головой!
Они чокнулись. Родион едва пригубил: не хотелось нагружаться на жаре. Зато Можаев выпил свою порцию до конца, мелкими судорожными глотками.
С шумом выдохнул. Похоже, ему сразу стало лучше. Морщинки на небритом лице разгладились, глаза повеселели, на губах заиграла улыбка. Он достал пачку «Беломора». Полтинник пододвинул к нему свои «Мальборо».
— Угощайтесь. Это настоящие, штатовские.
— He-а. Не берут они меня. Слабенькие. Что куришь, что не куришь — один хрен.
Родион налил отставнику еще. Пусть размякнет.
— А себе? — для приличия спросил Можаев.
— Мне еще в город ехать. Боюсь, развезет. Как-никак, почти шестьдесят градусов.
— Да ну? Что, правда шестьдесят? Ты смотри, как самогон хороший! И на вкус ничего, наизнанку не выворачивает. Ну, твое здоровье!
После третьей порции Можаев уже стал своим в доску парнем и охотно отвечал на вопросы Серебрякова. Тот все больше убеждался в том, что Можаев — только ширма. За его спиной стоит Райский.
Родион сделал вид, что тоже слегка опьянел. Снял пиджак, расстегнул рубашку, продемонстрировав висевший на груди массивный золотой крест. Придвинулся к собеседнику поближе:
— Ты знаешь, Василий Никанорович, я ведь вот по какому делу. Люди мне нужны надежные. Понимаешь? Чтобы положиться на них можно было. Думаю твоих курсантов подключить…
Можаев махнул рукой:
