— Будем считать, что их больше. Нужно всегда рассчитывать на худшее. Как же они нас вычислили? Впрочем, это потом… Держи! Обращаться умеешь?
Полтиник принял из рук Варяга помповое ружье и кивнул. Когда-то вместе с Южанином он ездил в Африку на самое настоящее сафари. Там Родион настрелялся вовсю. Сейчас у него в руках был «ремингтон» с восьмью патронами в трубчатом магазине и удобным пластмассовым прикладом.
— Забивай под самую завязку. Остальные разложи по карманам. Патронов хватит. Неизвестно, правда, сколько времени придется отбиваться.
Полтинник и Варяг с ружьями в руках снова приникли к окну.
— Шустрые ребята, — протянул вор.
Налетчики уже перелезли через забор. Заметив в руках одного из них цилиндрический предмет цвета хаки, Варяг присвистнул:
— Гранатомет! Они что, хотят взорвать весь дом? И автоматы! Серьезно подготовились…
— Они хотят просто высадить дверь, — хмуро предположил Родион, — для всего дома этот гранатомет слабоват.
Действительно, человек с гранатометом опустился на одно колено и приложил «Муху» к плечу.
— Вниз! — скомандовал Варяг. — Нужно накрыть их в холле. Иначе если дать им возможность разбрестись по дому, наше положение окажется незавидным.
Спустившись, Варяг распластался на полу, укрываясь от шальных осколков. Гранатомет — оружие мощное, можно получить серьезную контузию только от взрывной волны. Знал об этом и Серебряков, поэтому последовал его примеру.
Они лежали, прижав к себе готовое к стрельбе оружие, и напряженно ждали. Почему противник медлит?
Хотя Родион и ждал взрыва, он все же потряс его. Казалось, что вот-вот обрушится весь дом. Затряслись стены и пол, на котором он лежал. На голову что-то посыпалось, сразу же запахло гарью.
Послышался топот. В холл стали забегать нападавшие. Внизу кто-то уверенно командовал:
— Тоха, Шура, — наверх! Макс, — за мной!
Пора! Полтинник вскочил и, прячась за балясиной, направил ствол ружья вниз. В это время выстрелил Варяг, поднявшись быстрее его. Серебряков поймал на мушку человеческую фигуру и нажал на спусковой крючок. Раздался грохот, последовала мощная отдача в плечо. Он выстрелил снова. Потом еще раз. Варяг тоже один за другим посылал заряды в метавшихся внизу людей. Нападавшие оказались под перекрестным огнем. Безжалостная картечь находила их повсюду.
Двое были тяжело ранены. Обрушившийся сверху свинцовый ливень не позволял им вести прицельный ответный огонь.
Лишь одному из остававшихся на ногах боевиков далось выпустить в сторону Родиона очередь из автомата. Пули, кромсая перила в щепки, просвистели над головой успевшего присесть парня. Ответным выстрелом он засадил дробью в живот автоматчика.
Главарь боевиков с перебитыми ногами заполз в угол и спрятался за дубовым шкафом, бешено отстреливаясь из пистолета. Его товарищи были либо убиты, либо тяжело ранены. Варяг крикнул ему:
— Слышь, ты! Бросай волыну, и будешь жить! Обещаю!
Хриплый голос ответил:
— Пошел на хрен!
Похоже, одурев от боли, раненый палил наугад, подстегиваемый страхом и отчаянием. В пяти метрах от него громко стонал человек с разорванным животом.
— Бросай пушку, тебе говорят, — продолжал увещевать его Варяг, которому уже осточертела эта бойня. — Обещаю, что не убью тебя. Слово законного вора! Ты же знаешь, кто я. Или нет? Если нет, то поясняю: я вор в законе, погоняло мое — Варяг. Слышал о таком?
Ответом ему было молчание. Владислав, держа наготове перезаряженное ружье, стал осторожно подходить к лестнице. Он все время поглядывал вниз. Раненые враги из последних сил еще могли преподнести им сюрприз.
Полтинник выпрямился. Сообразив, что расстрелял большую часть патронов, он принялся дозаряжать магазин. Один, два, три… Серебристые гильзы с изображением бегущего кабана все исчезали и исчезали в длинном трубчатом магазине. Вопию восемь. Выходит, он опустошил свой «ремингтон» полностью.
Вдруг загнанный в угол боевик выстрелил в Варяга. Владислав вскинул ружье и пальнул по шкафу, за которым тот укрывался.
Закончив перезаряжать ружье, Родион стал осторожно спускаться. Его указательный палец гладил курок. Нервы были натянуты, как струна. Не хотелось в конце перестрелки получить пулю от полуживого противника.
— Хорош дурить! — снова выкрикнул Варяг. — Выбрасывай волыну и выходи с поднятыми руками. Или выползай, если ранен…
За шкафом опять громыхнуло. Полтинник с Варягом инстинктивно пригнулись и вскинули ружья. Потом Варяг опустил помповик и спокойно сказал:
— Все. Это он в себя. Вот идиот…
Из-за шкафа медленно расползалась густая красная лужа. Серебряков, не переставая целиться, подошел к тому месту, откуда должен был быть виден последний из напавших на дом. Тот полулежал, привалившись спиной к стене. Рядом в луже крови валялся тяжелый многозарядный «стечкин». Последней пулей раненый, не желая сдаваться, прострелил себе голову.
— Идиот, — повторил Варяг, — я же обещал ему жизнь. Выходит, не поверил…
— Ты уверен, что хочешь пойти туда один? — лениво спросил Сержант у сидевшего за рулем Полтинника.
