Парис и сам облегченно вздохнул, когда однажды утром обнаружил вместо грубоватого и заносчивого брата Анфея – младшего сына Антенора. Тот с удовольствием стал проводить уроки фехтования. Однако, у Анфея было больше энтузиазма, нежели мастерства, что кончилось трагично. Сделав очередной по счету выпад игрушечным мечом – как будто безопасным до сих пор – Парис вдруг обнаружил, что Анфей не может встать не понарошку – прикидываясь шуточно убитым – в самом деле дышит хрипло, закатил глаза, с губ стекает струйка крови. Разодранный хитон прилип к опасной ране в боку – все усилия дворцовых лекарей оказались тщетны. Юноша умер ближе к вечеру. Антенор был вне себя от горя, Парису пришлось бы туго, если б не Приам. Тот убедил в случайности убийства, сам Парис прощенья попросил. И Антенор от мести отказался из уваженья к другу, однако на Париса злость затаил. На сем обученье боевым искусствам закончилось. Парис и сам решил, что он все знает и этого достаточно – подумаешь, копье летит не в цель.
Освободившееся время Парис потратил так – для начала совсем замучил Ферекла – статуэтку Афродиты непременно с Эротом на руках потребовал к носу корабля приделать. У мастера и без того хватало дел – тут еще пришлось фигурку вырезать из дерева – при том, что срочно. Затем в трюм сундук Парис велел поставить – из дворца натащил сокровищ разных якобы для тети – так он объяснил наличие богатого груза отцу. И по совету Гектора занялся доспехами – такого щегольства никто не ожидал -
– Ты будто бы не в бой собрался – на парад – удивился Гектор.
Парис смотрелся впечатляюще, особенно без шлема – красавец, темные волосы вьются, закрывая плечи, прихотливые узоры доспехов блестят, рукоятка меча вся в драгоценностях, бляха золотая на щите сияет в солнечных лучах – сам Приам был поражен преображеньем сына. И остался доволен, отметив, что Парис серьезно подготовился к походу.
Сроки, между тем, поджимали, оставалось дней десять, когда всплыло очередное осложненье и немедленно обернулось головной болью для Приама. Ведь все как будто было решено. На деле оказалось, что выбрать надежного спутника Парису только предстояло.
– Я не поеду с ним. Что хочешь делай. После того, как он убил Анфея – я не ручаюсь за себя. Я свой характер знаю. В один прекрасный момент я просто не сдержусь – так может получиться. Это поставит под удар успех всей экспедиции.
Они прогуливались вдоль решетки сада, когда Антенор начал столь непростой разговор с Приамом. Тот сам понимал, чувствовал, как напряжение все больше нарастает – с приближением намеченной для начала экспедиции даты. Формально – во главе стоял Парис, но в спутнике его Приаму хотелось видеть человека знающего, опытного, способного в нужный момент взять на себя ответственность за успех похода. Лучше Антенора никто на эту роль, пожалуй, не годился.
– Все, что необходимо, я подготовил. – словно извиняясь, говорил Антенор – Теперь решай – кого назначить. Быть может, Гектора? Он умный парень, отличный воин.
– Это хороший вариант. Но Гектор только что женился. Пусть побудет дома.
Действительно – свадьба отгремела буквально только что. В медовый месяц грех молодых супругов разлучать.
– Тогда Деифоба поставь на это место.
– Я с ним говорил. Он отказался наотрез. Так и сказал – терпеть Париса он не может, сбросит его в море при первой же возможности. Наговорил всего – и неотесанный болван, и простофиля, дурак безмозглый – как только Париса не назвал. Они и правда подерутся, это плохо кончится для них обоих. Разделятся еще в пути – тем ослабят себя же сами. А порознь там, на Саламине, нечего делать. Погибнут оба. Мне только этого не хватало.
– Да, сложная задачка. – согласился Антенор – Не Гелена в самом деле отправлять. Ему всего пятнадцать. Парис его за старшего не примет – не станет даже слушать.
– Нас Анхиз выручал всегда. Пока с ним не случилось несчастье. Он, бедолага, теперь парализован – ног совсем не чувствует.
– Не надо было хвастать кому ни лень победами своими. Вот – доигрался. – довольно зло ответил Антенор.
Вообше говоря, это был слух, причудливо искаженная сплетня, что просочилась из Дардании в Трою. Пока охочие до сплетен языки перенесли ее через долину, она успела видоизмениться с десяток раз – а то и больше. Как, якобы Анхиз похвастал перед всеми, что видел Афродиту нагишом – что полбеды. В конце концов, она мать сына Анхиза – Энея. Но к этому добавилось, что местная какая-то красотка ничуть не хуже самой богини – тоже в неглиже.
– Я видел их обеих – так выразился Анхиз. – Она не уступает Афродите.
Такое ляпнуть можно только не подумав, и при условии, что мозги все набекрень, а то, быть может, испарились вовсе. А, может, высохли. Но, в любом случае, за свои слова приходится платить. Богиня, как водится, конечно, рассердилась – и наказала бывшего любовника. Теперь Анхиз не чувствует ног – он даже встать на них не в состоянии.
