Такие слухи расползлись по Трое – Приам их знал. Он сам поехал двоюродного брата навестить. И так застал его – в коляске, обездвиженные ноги прикрыты пледом – сам Анхиз держался бодро – насколько мог. Велел подать вина, усадил гостя за стол и начал свой рассказ. Оказалось, что Анхиз жестоко простудился на охоте – пока гонялся за оленем, ускользающим как призрак. Весь день дарданский царь провел на Иде, не пожелал вернуться в Дарданию под вечер, невзирая на простуду, еще – улегся на сырой земле возле костра. А утром встать без посторонней помощи не смог. А были у того костра ночные разговоры или нет – о том Анхиз ни слова не сказал. Тогда Приам спросил его прямо – насколько слухи соответствуют действительности.
– Все это болтовня, пустые бредни завистников. Не слушай их, Приам – так заявил Анхиз.
– Да-а, – протянул Приам – Опасное занятие – охота.
Быть может, один безбожно врал, а другой делал вид, что верит, но, как бы там ни было, с той охоты занемог Анхиз – ноги парализовало, без всякой надежды на выздоровление – в один голос заявили все жрецы и лекари. Потому, естественно, Анхиз теперь участвовать в походе никак не мог.
– Так может быть, Энея попросить? Похоже – это лучший вариант.
– А что – Эней прекрасный воин – не хуже Гектора. Париса он не знает – глядишь, подружатся. Вот только Анхиз отпустит ли его? – засомневался Антенор.
– Я попрошу – и Анхиз не откажет. – уверен был Приам. – Всегда друг друга мы выручали.
Как и следовало ожидать, Эней откликнулся – приехал – статный, могучий – настоящий воин, красавец, весельчак – любимец публики и женщин. Веселый добрый нрав Энея пришелся по душе троянцам – надежен в деле, легок в общении – он никогда за словом в карман не лез. Эней вникал охотно в детали предстоящего похода – Парису он понравился – Приам наконец-то вздохнул спокойно.
До начала второго похода за сестрой Приама Гесионой оставалось пять дней.
2.Мир тесен или посторонним вход воспрещен.
Морской троянский порт – место весьма оживленное. Если угодно – это своего рода бесконечный лабиринт из складских помещений, лавок менял, кабаков, трактиров, чиновничьих построек, а также причалов, подъездов к ним и навесов. Здесь всегда суета – суета исключительно хозяйственная, потому как ежедневно троянский порт принимает до сотни судов.
Сюда и отсюда везут лес и железо, зерно и ткани, масло и медь, золото, рыбу, слоновую кость, киноварь и нефрит – все товары известного мира так или иначе оказываются в этом порту, что приносит Трое баснословные барыши.
Здесь звучит разная речь – при этом купцы понимают друг друга и быстро находят общий язык – конфликты случаются тут крайне редко – потому как это мешает торговле, а следовательно и процессу обогащения в целом. Троянский порт с распростертыми объятиями встречает всех – кроме, пожалуй, ахейских судов. Однако те довольно редко добираются до побережья Малой Азии – во-первых далеко, во вторых – дорого. Троя, как основной перекупщик дешевых товаров с Пропонтиды, сразу задирает цену втридорога, как только речь заходит об ахейских купцах. Если при этом учесть, что приобретенный товар нужно еще доставить через открытое море – становится понятным – риски увеличиваются многократно. Оттого греческие суда – редкие гости на малоазиатском побережье. Но город вовсе не расстраивается по этому поводу – Трое вполне хватает торговых партнеров – после нашествия троянского чудовища порт расширяли дважды – сначала сам Лаомедонт восстановил портовые постройки, увеличил число причалов, а затем Приам отстроил свыше двадцати новых.
Пять из них – самых удобных, отданы сейчас в полное распоряжение Фереклу под его только что построенные корабли, оснащенные для военного похода. Территория вокруг этих причалов оцеплена – точнее, обнесена невысокой канатной загородкой, чтобы никто не мешался и не шастал возле военных кораблей.
Тому предшествовала целая дискуссия – на предмет ни обнести ли высоким забором прилегающую к строительным верфям Ферекла территорию. Это случилось сразу, как только на выделенное место стали доставлять расходный материал. Посовещаться посовещались – да решили не тратить время на капитальное заграждение. Ограничились канатной загородкой да многочисленными табличками, щедро расставленными по периметру.
Приам понадеялся на сознательность граждан – увы, совершенно напрасно. Добротные строительные материалы сваленные прямо на песок у корабельных верфей немедленно вызвали неподдельный всеобщий интерес – на те таблички никто даже не взглянул – что на них написано и для кого. Так и таращат они свои надписи в никуда – Посторонним вход воспрещен – предупреждает каждая табличка особо любопытных, что в общем и целом мало кого смущает, напротив – скорее подогревает интерес к происходящему за канатным ограждением. Развернутое за условным заборчиком строительство привлекает народ разного сорта – и, как не трудно догадаться, все больше желающих прихватить чего-нибудь, что плохо лежит.
