Вопли и проклятия слились в единый крик. Выпавшие из лодки барахтались в мутных волнах, быстро удаляясь. Двое телохранителей, восстановив равновесие, разом ударили крокодила копьями и, очевидно, кто-то из них попал – хвост чудовища выметнулся из воды и гулко ударил плашмя, окатив всех потоком брызг.
– Атумхет!! Достать его!! – закричал Нармер, указывая на барахтавшегося в воде секретаря – Достать, говорю!!!
Уцелевшие гребцы уже разворачивали лодку, изо всей силы гребя вёслами. Нос лодки уже почти нацелился на несчастного Атумхета, в свою очередь, со всех сил рвущегося навстречу спасительному судну. Но в этот момент вода возле писца взбурлила, и огромная пасть, усеянная неровными зубами, распахнулась позади плывущего.
– А-А-А!!!
Пасть захлопнулась, унося мудрого секретаря в толщу вод.
– Атум!!!
Остальные пострадавшие уже споро влезали в лодку.
– М-мой п-повелитель… – на кормщика было тяжело смотреть – С-себек унёс нашего А-атумхета…
Нармер изо всей силы ударил посохом по воде.
– Проклятье! Глупо! Глупо!
Глупо, как глупо… Копить в себе столько тайн и знаний, чтобы окончить свою жизнь вот так… Стать мясом для крокодила…
– Что нам теперь делать, о Повелитель? – снова спросил кормчий.
– А разве я не сказал? – оскалился на него Нармер – Мы идём в военный лагерь!
-…Вернулся… Ты вернулся…
Глаза и губы. Сияющие глаза и мягкие, настойчивые губы.
– Ну как же я мог не вернуться… Ну что ты, что ты…
Дрожь тела и пальцы, скользящие по плечам, по рукам, везде, везде…
– Не говори… Не говори так… Боги могут услышать…
– Пусть… Пусть слышат… Пусть все знают – я люблю тебя…
Сидха изо всех сил прижалась к мужу. Он прав… Тутепх всегда прав…
– Ой… Осторожней… Там…
Сидха ругнулась про себя. Дура, ну дура! Всё время тянет ляпнуть что-то в самый момент… Чего случилось-то? Вот, пожалуйста, пальцы мужа разом утратили настойчивую твёрдость.
– Нет, погоди… – Тутепх ощупывал её живот осторожными дрожащими движениями – Погоди… Это правда?
– Что именно?
– Не придуривайся! То, что ты имела в виду – да?
– Да, конечно. – к Сидхе уже вернулся её мягкий смех. – На ужин сегодня будут лепёшки с оливками и рыбой. Можешь не сомневаться.
– К демонам лепёшки! – зарычал Тутепх – При чём тут лепёшки? ЭТО правда? У нас будет сын, да?
– Какой ты самоуверенный, муж мой. – вновь засмеялась Сидха. – А если дочь?
– Ага, попалась! – Тутепх от полноты чувств даже слегка встряхнул жену – Проговорилась! Хотела такое дело утаить, да? Ах ты…
–…Моя любимая, ты хотел сказать? – глаза Сидхи лучились смехом.
– Именно это я и хотел сказать! – заорал Тутепх – Ты! Моя! Любимая!
Коза и прочие обитатели загона возбуждённо загомонили, явно одобряя ход мыслей хозяина, равно как и столь громкое проявление светлых чувств.
– Братан вернулся! – за гомоном ни Тутепх, ни Сидха не заметили, как во двор ворвался младший братишка Тутепха, Ако – Ы-ы-и-и-и!
Мальчик с разбегу повис на могучей фигуре брата, обхватив руками и ногами.
– Да ладно, ладно, Ако… – смеясь, Тутепх похлопал брата по тощенькой мальчишьей спине – Ну всё уже, слезь с меня!
– А ты знаешь, что у Сидхи… – начал Ако, вновь оказавшись на твёрдой земле.
–…Будет маленький? – уточнил Тутепх, не дав досказать.
– У… – лицо мальчика изобразило неприкрытое огорчение. Ещё бы – потрясающая новость, коей он собирался свалить брата с ног, уже известна. Прямо как-то даже обидно!
– Так-то ты держишь свои обещания, Ако? – засмеялась Сидха. – Ты же обещал, ни одна живая душа…
– Я обещал, что братан не узнает до самого приезда – возразил Ако – И так и вышло!
И они все трое весело рассмеялись. Смеясь, молодая женщина отметила про себя – нельзя быть такой растяпой. Надо всегда запирать дверь-калитку во дворе на засов. А вот если бы она не ляпнула своё очередное умное слово, и сейчас лежала бы под мужем, без юбки и с широко разведёнными ногами? А тут бы и Ако подоспел, пострелёнок… Неловко бы вышло.
Откуда-то появилась Басет, с громким мявом подбежала к хозяину.
– А вот и моя самая главная любимица! – Тутепх подхватил кошку на руки. – Ух ты зверюха, ух ты моя хорошая… Вижу, вижу, соскучилась… А где отец?
– Да, всё семейство в сборе! – Сидха уже передвигала кухонную утварь. Было абсолютно ясно, что лежание с широко раздвинутыми ногами откладывается по крайней мере до ночи. – А вот и он! Здравствуй, папа!
-…Ну, нападай! Ап!
Молодой солдат, сделав зверское лицо, кинулся на наставника, норовя проткнуть его копьём, но тот сделал одно неуловимое движение, и курсант покатился в пыль.
– Плохо, Саджи! Если ты так будешь валяться в бою – боюсь, наш Повелитель зря тратит на тебя хлеб и мясо! Вставай! Ещё раз!
По всему лагерю, раскинувшемуся на высоком, вдающемся в пойму Нила мысу, коротко и сухо щёлкали удары палок, слышались вскрики – кому-то доставалось, несмотря на доспехи. Шла боевая подготовка.
Нармер смотрел, и ноздри его раздувались. Это не мужики, оторванные от своих очагов, своих полей и коз. Это ЕГО солдаты. Да, они являются людьми Земля Пчелы, они её щит и меч. Но прежде всего они являются людьми Повелителя. Потому что готовы исполнить ЛЮБОЙ его, Нармера, приказ.
