Сейчас, выступая на улице, Дилан не думал о том, сколько раз его, мальчишку, Джек заставлял выходить на сцену, чтобы явить фанатам своего музыкально одаренного сыночка. Не думал он и о продолжительных панических приступах, неизбежно следовавших за подобными эпизодами. Матери приходилось быть рядом и разговаривать с ним, пока дыхание не восстанавливалось, и уже не хотелось сворачиваться в комок. Потом Билли кричала на Джека, и тот проводил остаток ночи в группе и с бутылкой, а зачастую и с другой женщиной.
Сглотнув комок в горле и пожелав заменившим завтрак таблеткам «Тамс» и чашке кофе задержаться в желудке, Дилан пел, сосредоточившись на мыслях о поездке по Англии, запланированной им и Чейзом, о новых талантливых исполнителях, которых они запишут под своим лейблом по возвращении в Лос-Анджелес.
В час тридцать он забрал из футляра брошенные прохожими двадцать четыре однодолларовые купюры, горсть мелочи и обертку от жвачки и упаковал гитару. Не поднимая головы и стараясь не растерять последние крохи рассудка, он вернулся в отель «Альбукерке», чтобы забрать сумку. И еще раз позвонил Рику с телефона в вестибюле – за счет адвоката.
– Дело сделано, – произнес он и швырнул трубку на рычаг.
Джой проснулась рано. После событий вчерашнего вечера все тело гудело. Мост. Полет. Падение. Дилан. Разговоры о музыке. Молочные коктейли. Ей не терпелось еще раз вспомнить весь этот день с Диланом. Внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось лицо Марка, и сердце бешено забилось.
– Привет, – сказала она.
– Доброе утро, детка. Прошлым вечером ты не позвонила. Все в порядке?
– Да, все нормально. Прости, что заставила тебя поволноваться. – Она покраснела, чувствуя себя виноватой. Около полуночи прямо с дороги она отправила ему сообщение, что заселилась и слишком устала, чтобы разговаривать по телефону. Потом отключила звук и заснула, а Дилан вел автомобиль до Альбукерке. Джой было стыдно из-за того, что не позвонила, но она сказала себе, что сделает это сразу с утра. Вот только Марк позвонил первым, застав ее врасплох.
Сделав глубокий вдох, она заставила себя собраться.
– В Большом каньоне страшная давка, но я рада, что посмотрела его.
– Как доехала до Альбукерке?
– Долго и скучно. Смотреть особенно не на что. – Она теребила пуговицу на рубашке, боясь, что Марк поймает ее на лжи.
– Будь я с тобой, не скучала бы. Могу вечером прилететь.
– Нет! – воскликнула Джой слишком уж поспешно и выпрямилась. – Я хотела сказать… не надо, нет необходимости. – Она снова откинулась на спинку стула. – Честное слово, я получаю удовольствие. Просто устала от дороги.
Марк молчал, и Джой забеспокоилась, что обидела его. Какое-то движение снаружи заставило ее подойти к окну. Над горизонтом плыли воздушные шары. От вида огромных красочных сфер в небе у нее перехватило дыхание.
– Что там происходит?
– Воздушные шары. Там, снаружи. Они такие красивые.
– Вышли мне снимок, – попросил он.
Джой выслала.
– Ты узнал у мамы дату свадебных покупок?
– Девятнадцатого августа.
Еще три недели.
– Отлично. Я дам знать моим – маме и Тарин.
– Они могут остановиться у моих родителей. В нашей квартире тесновато.
– В
– В самом деле? – спросил он недоверчиво.
– Конечно. А тебе разве нет?
– И мне. Но иногда… – Марк умолк. На том конце линии послышались приглушенные голоса. – Пришел клиент, записанный на одиннадцать. Мне нужно идти. Позвони вечером.
– Позвоню, – сказала она, раздумывая, что он собирался сказать. Иногда что? Неужели Марк думает, что она не хочет переезжать к нему, потому что не согласилась на совместное путешествие?
Марк закончил разговор неожиданно, и Джой сидела уставившись в пустой экран. Даже не предоставил возможности сказать, что она его любит.
Расстроила жениха, задела его чувства. И еще солгала. И все-таки она не жалеет ни об одной секунде вчерашнего дня.
В дверь громко стукнули. Джой посмотрела на прикроватные часы. Девять часов. Во всяком случае, Дилан точен. Она впустила его, и – святые угодники, как простонала бы Джуди – сразу увидела, что он не в духе.
Джой поняла намек. Ей не требовалось повторять дважды «займись своими делами». Она схватила свои пожитки и выскочила из номера. Очевидно, вчерашние события на мосту не произвели на него такого впечатления, как на нее.
И для нее это не проблема.
Неужели он не понимает, что она оказала ему услугу? Почему она должна везти его, если он не умеет быть вежливым и относиться к ней с уважением? Оставалось надеяться, что Дилан извинится; в противном случае она не повезет его дальше Амарилло, их следующей остановки. Она не намерена проводить время в обществе хама.
