Положив левую лодыжку на правое колено и выстукивая пальцами ритм на кожаной обивке подлокотника, он допивает американо. Дилан работал с «Катарсисом» над их последним проектом, и Род, их звукорежиссер, прислал свежую запись группы. Дилану не нравилось, что он не мог присутствовать на записи «Катарсиса» в студии, но Шэрон, младший продюсер, нанятая в прошлом году, справилась. Она сделала работу и сумела выжать из группы все, на что та была способна. Запись прекрасная, и внутренний голос подсказывает, что ей обеспечена стабильная трансляция в эфире. В самолете он прослушал ее несколько раз.
Чейз стучит по клавиатуре, заканчивает письмо, закрывает ноутбук. И откидывается на спинку стула. Заложив ладони за голову, потягивается, расправляет плечи, издает недовольный стон.
– iTunes меня доконает. Я так устал договариваться с ними.
Вот только сомнительно, что это случится скоро. Как бы то ни было, Чейзу придется еще теснее сотрудничать с ними. iTunes – настоящее и будущее музыкального бизнеса двадцать первого века.
Наклонившись, Дилан берет с пола стакан.
– У меня есть для тебя кое-что.
– Всамделишный магазин пластинок?
– Ха! Нет. Кофе. – Он протягивает Чейзу кофе со льдом, купленный у «Пита».
– Хотел бы я работать в этой индустрии в восьмидесятые. Времена были проще. Сделки проще. Никакого автотюна.
– И конкуренция выше.
– Все равно. – Чейз закатывает глаза, пьет кофе, ставит наполовину опустевший пластиковый стакан на стопку папок. – Расскажи мне про Нью-Йорк.
– Нашел место в Челси. – Опустив ногу, Дилан наклоняется вперед. В том здании есть окна, и это прекрасно. Он не может работать в каменной коробке без окон. Это мешает творчеству. – Арендная плата не выходит за рамки бюджета, значит, у нас будет больше средств на технику. Можем напичкать новое место оборудованием, от которого у Грипса слюни потекут.
Фред Меррик по кличке Грипс – главный инженер, которого Дилан пытается взять измором и переманить в «Уэстфилд» уже несколько месяцев. Единственная проблема в том, что Грипс неплохо устроился в «Атланта рекордз».
– Тебе удалось с ним встретиться? – спрашивает Чейз.
– В последнюю минуту ему пришлось срочно уехать. Договорились созвониться завтра после полудня. – Дилан показывает брату скрещенные пальцы. – Грипс отнесется к нашему предложению более серьезно, когда мы подпишем договор аренды и позволим ему самому выбрать аппаратуру.
Однако прямо сейчас Дилану хочется только одного – поехать домой и завалиться в свою квартиру в Санта-Монике. Если он не улетал на встречи в Нью-Йорк и не рыскал в поисках доступных по цене зданий, то до поздней ночи пропадал в очагах музыкальной культуры, потому что в этом заключалась его работа – смотреть и слушать. Где-то там обретались новые Пи Джей Харви и Бон Ивер, дожидающиеся, когда Дилан выложит им свою визитную карточку.
Если он не занимается чем-то из названного выше, то вроде должен бы отправляться в свой отель и спать. Так на его месте поступил бы любой здравомыслящий человек. Но нет. Ему просто необходимо пройтись по улицам. Просто необходимо потратить свое несуществующее свободное время, заглядывая в окна магазинов и ресторанов, помеченных ею в «Фейсбуке». И все ради призрачной надежды наткнуться на нее. Потому что он никак не может выбросить Джой из головы, очиститься от нее. К чести Дилана нужно сказать, что он пытался. Женщины, виски, работа. Но никакие порой затягивавшиеся до утра гулянки не могли заглушить тоску по Джой.
– Как насчет Найджела? – спрашивает Чейз. – Он еще с нами? – Этого продюсера Дилан хотел перетащить в Нью-Йорк, но во время поездки у него появилась идея получше.
– Мы не встречались.
– Разговаривали?
Дилан качает головой, зевает. Встает из кресла и выбрасывает стаканчик в мусорный бак. Потом подходит к окну.
– Какого черта, Дил? Как мы будем выпускать альбом без продюсера?
– Ох, да получишь ты своего продюсера, – бросает он Чейзу через плечо и ухмыляется. – Лучшего.
– Тебя? – Чейз хохочет. – А как же Лос-Анджелес?
– Шэрон готова. Я повышаю ее в должности.
Не пристало себя хвалить, но Дилан подготовил ее хорошо. Вкус Шэрон и ее умение видеть артиста совпадают с его подходами, и она не только феноменально руководит процессом записи, но и осуществляет это в границах бюджета.
Чейз разглядывает его, и Дилан скребет щетину на подбородке. Ему непонятно выражение на лице брата.
– Что? Ты не согласен?
– Кто такая Джой?
Кровь быстрее бежит по жилам, и Дилана бросает в жар. Так бывает, ни с того ни с сего.
Он разыгрывает невинность. Делает серьезное лицо.
– Кто?
– Женщина с тобой на том фото, что ты хранишь в телефоне. Та самая, на которую ты пялился все это время.
Дилан открывает и… закрывает рот. Неужели это так бросается в глаза? И откуда, черт возьми, Чейз узнал ее имя?
Он трясет головой. Отрицание – лучшая политика.
– Прекрати заниматься ерундой. Ты одержим ею. – Чейз поднимается, тычет в направлении Дилана пальцем.
– Вовсе нет, – внутренне содрогаясь, восклицает Дилан, чувствуя, что ведет себя как провинившийся подросток.
– Когда ты в последний раз заходил на ее профиль в «Фейсбуке»?
