– Приятно было прокатиться с тобой, – попробовал пошутить он.
– Не надо. Не пытайся рассмешить меня, когда хочется плакать. – Но улыбку из себя она выдавила. Дилан никогда ее не забудет.
Он погладил ее по щеке.
– Не плачь по мне.
Джой кивнула, вытерла лицо. Вздохнув, она посмотрела на него так, будто хотела запомнить всего, до малейшей черточки. Взгляд ее блуждал по лицу Дилана, и он точно так же смотрел на нее. Запечатлевал в памяти каждый штрих, каждый изгиб, оттенок ее волос, цвет глаз.
Она печально улыбнулась.
– Мы не обменялись фамилиями.
– Что случилось на дороге, остается на дороге, – сказал он.
– Если один из нас захочет отклониться от маршрута…
– …мы оба должны согласиться, – закончил он вместе с ней.
Они обменялись улыбками, и Дилан почувствовал, как защемило в груди. Ему придется очень нелегко.
– Не забывай меня.
– Никогда.
Дилан распахнул свою дверцу. Она сделала то же самое. Он забрал с заднего сиденья свои вещи и гитару, и они остановились у бордюра. Опустив поклажу на асфальт, он прижал ее к себе. Джой расплакалась. Он целовал ее и чувствовал соленый вкус слез. Этот вкус всегда будет ассоциироваться у Дилана с душераздирающим чувством расставания. Проклятье, это оказалось труднее, чем он ожидал. Тяжелее, чем петь на публике.
– Я никогда, никогда не забуду тебя, Джой, – поклялся он. Потом неохотно выпустил ее из объятий, поднял вещи. Взглянул на нее. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, потом Дилан окинул всю ее взглядом. Расклешенные джинсы с низкой талией. Обтягивающая футболка с радужным пони. На шее ожерелье из натуральных раковин. Волосы свободно падают на спину. Золотистые потоки солнечного света, в которые он зарывался пальцами, когда занимался с ней любовью. Она была прекрасна. Его девушка из Калифорнии. Его радость.
– Не говори ничего, Дилан, – прошептала она, когда их глаза встретились в последний раз. – Не говори «прощай».
– Не буду.
Секундой позже он оторвал от нее взгляд, резко повернулся и зашагал к вращающейся двери. Он не собирался оглядываться.
Дилан остановился.
Это все неправильно. Этого не может быть. Это не должно стать для них концом.
Повернувшись, он бросился назад к машине, оставив вещи на тротуаре.
– Джой! – Он бежал к ней.
Она побежала навстречу.
– Дилан!
Он поймал ее в свои объятия.
– Я не могу расстаться с тобой вот так, думая, что нам отведены только эти десять дней. Мне нужна…
– Мне кое-что нужно.
– О чем ты говоришь? – задыхаясь, спросила она.
– Я хочу заключить еще одну сделку.
Он схватил ее лицо в ладони и заглянул прямо в глаза. Он хотел, чтобы Джой поняла, насколько серьезно он относится к тому, что собирается сказать.
– Пообещай мне кое-что. Ступай и живи своей жизнью. Не ищи меня и постарайся не думать обо мне. Но, если жизнь сложится не так, как планировалось, будь там.
– Где? – крикнула она, вцепившись в его руки.
– В закусочной, где мы встретились. В тот же день, в то же время, через десять лет. Если оба приедем, начнем оттуда. Если один из нас не приедет, то другой должен отнестись к этому спокойно и жить дальше. Ты можешь сделать это для меня, Джой?
Она решительно кивнула.
– Обещаю, что сделаю то же самое.
– Да.
– Десять лет, Джой, – сказал он, отступая на шаг.
– Десять лет.
Дилан улыбнулся и зашагал к двери, по пути подобрал вещи. На этот раз ему не нужно было оглядываться, потому что впереди блеснула надежда.
Там была Джой.
С веранды «Нобу Малибу» можно увидеть один из самых потрясающих закатов на всем побережье Южной Калифорнии. По меркам их индустрии дело было, в общем-то, семейное, но Чейз снял весь ресторан, чтобы отпраздновать свое бракосочетание с Дакотой. Они подняли тост за молодоженов, попробовали восхитительные блюда азиатской кухни в стиле фьюжн и разрезали торт. Но, как только опьяневшая от счастья чета смешалась с гостями, Дилан вышел на веранду – побыть наедине со своей завистью и влить в себя наполненный на четыре пальца стакан «Макаллана».
Нет, он страшно рад за Чейза и Дакоту. Но, видя, как счастлив брат, Дилан не может не усомниться в верности убеждения, в плену которого пребывает по той единственной причине, что оно позволяет ему чувствовать себя несчастным. Никому из Уэстфилдов не дано заниматься музыкальным бизнесом и иметь долгие и крепкие отношения.
