В колледж, прославившийся тем, что в нем свято чтут незыблемые традиции – особенно изысканную кухню, – назначен новый ректор. И полностью оправдалась поговорка: «Новая метла по-новому метет». Сэр Богдер намерен изменить консервативный уклад Покерхауса, применяя данную ему власть, а если надо, и шантаж, но привыкшие к сытой, сонной жизни преподаватели встречают его новшества в штыки...
Ивану и Пэму Хаттингу посвящается
Банкет удался на славу. За всю историю колледжа такого не помнил никто — даже старик Прелектор[1], завсегдатай банкетов с 1909 года, — а Покерхаус всегда славился своей кухней. Чего здесь только не было: икра, луковый суп по-французски, калкан в шампанском, лебедь, фаршированный мясом дикой утки, и, наконец, бифштекс в память об основателе колледжа: по этому поводу в камине большого зала зажарили целого быка. Перед каждым стояло по пять бокалов, и к каждому блюду подавали свое вино. К рыбе — французское белое, к дичи — шампанское, а к бифштексу — лучшее бургундское из погребов колледжа. Два часа длился банкет. Двери и закрываться не успевали, пропуская прислугу с новыми и новыми яствами на серебряных блюдах. Официанты склонялись под тяжестью подносов и бременем ответственности: шутка ли — такое торжество! На два часа Покерхаус с головой погрузился в древний ритуал, исполнявшийся из века в век. Весь остальной мир перестал существовать. Воцарилось прошлое: так же, как и много лет назад, гости усердно работали ножами и вилками, звенели бокалами и шуршали салфетками, а сквозь все это доносилось шарканье слуг. По улицам Кембриджа гулял зимний ветер, от этого еще приятнее было сидеть в теплом зале, еще сильнее ощущался праздник. Сто свечей в серебряных канделябрах грациозно возвышались над столами. Причудливые тени склоненных официантов скользили по стенам с портретами Ректоров колледжа. С портретов смотрели люди разные: суровые и веселые, политики и ученые, но все они, как один, были изображены круглолицыми и румяными. Да и не мудрено, ведь кухня Покерхауса славится с давних времен. Вот только новый Ректор отличался от своих предшественников. Сэр Богдер Эванс сидел за профессорским столом и церемонно поковыривал вилкой лебяжье мясо, чего нельзя было сказать о членах Ученого совета колледжа: они от души наслаждались трапезой. С бледного лица сэра Богдера не сходила странная улыбка: он явно страдал отсутствием аппетита. Казалось, что мысли его витают далеко, и, чтобы отвлечься от тягот плоти, он размышлял над какой-то тонкой интеллектуальной шуткой.
— Такой вечер запомнится надолго, господин Ректор, — сказал Старший Тьютор[2]. По губам и подбородку его стекал жир.
— Несомненно, Старший Тьютор, несомненно, — пробормотал Ректор. Это непрошеное замечание еще больше его позабавило.
— Превосходный лебедь, — похвалил Декан, — такая изысканная птица, да еще с дикой уткой — какой смелый вкусовой контраст.
— Как любезно со стороны Ее Величества дать величайшее позволение отведать лебедя, — похвалил Казначей. — Эту привилегию дают только в исключительных случаях.
— Да-да, в исключительных, — согласился Капеллан.
— Несомненно, Капеллан, несомненно, — пробормотал в ответ Ректор и отложил в сторону нож с вилкой. — Подожду-ка я бифштекс.
Он откинулся на спинку стула и оглядел преподавателей с еще большей неприязнью. Старая рухлядь! Как в прошлом веке — позатыкали салфетки за воротники. Ничего не попишешь — вековая традиция. Глянцевые лбы покрыты испариной, а рты жуют и жуют без устали. Как мало изменился колледж с тех пор, когда он сам был студентом Покерхауса. Даже слуги те же, или только так кажется. Та же шаркающая походка, рты раскрыты, как будто они задыхаются, нижние губы дрожат; то же раболепие, которое так оскорбляло его чувство социальной справедливости еще в молодые годы. Оскорбляет и сейчас. Сорок лет сэр Богдер маршировал под знаменем социальной справедливости, ну, не маршировал, так, по крайней мере, шествовал. И если он чего-нибудь добился в жизни (некоторые циники даже в этом сомневались), то лишь благодаря его способности сочувствовать угнетенным, которая обострилась при виде пропасти, разделявшей прислугу колледжа и юных джентльменов, что учились в Покерхаусе.
В своей политической деятельности он руководствовался самыми благими намерениями, но злые языки говорили, что со времен Асквита[3] еще ни один политик не добился столь ничтожных результатов, как сэр Богдер. Правда, он провел через Парламент ряд законопроектов, так или иначе нацеленных на помощь низкооплачиваемым слоям населения, но выиграл от этого лишь средний класс: ему были выделены субсидии, названные «пособием на развитие». За проведение кампании «Каждой семье — по ванной» он получил от избирателей прозвище «Мистер Мочалка», а от государства — дворянское звание.
Некоторое время он возглавлял Министерство технического развития, но за все его труды его поспешили спровадить с этого поста и назначить Ректором Покерхауса. По злой иронии судьбы он получил это назначение по высочайшей воле — традиция, которую он всей душой презирал. Возможно, поэтому он твердо решил на закате своей карьеры в корне изменить социальный характер и традиции старого колледжа.
