Глубоко вздохнув, я медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, не совсем контролируя себя. Опомнившись, смахнул с ладоней языки пламени и кивком поблагодарив де Варда, попрощался — с трудом выдавливая из себя слова, и прервал сеанс связи.
Захлопнув крышку ноутбука, поднялся и подошел к окну, прислонившись лбом к стеклу. Очень хотелось кое-кого убить.
Вспоминая состоявшийся недавно разговор с полковником Артемьевым, выяснившего обстоятельства попадания Кати в психиатрическую лечебницу на принудительное лечение специализированного типа – куда отправляют невменяемых уголовников, я чувствовал, словно в моей жизни образовалась некая пространственно-временная петля, возвращая меня в самое начало истории.
Вновь Игорь Тарасов. Как выяснил Артемьев, на всей протяжении истории вернувшейся из Новых миров Кати — по поводу нынешнего исчезновения которой совершенно не волновалась ее двоюродная бабушка, оставшаяся обживать трехкомнатную квартиру, – то тут, то там мелькал лысый широкоплечий молодой человек. Константин смог даже достать его фотографию с камеры наблюдения у суда — выяснив, когда принималось решение о невменяемости Кати в отношении совершенных ей противоправных деяний. Сфабрикованных противоправных деяний, и сфабрикованного заключения о невменяемости.
Где находится Тарасов сейчас, выяснить Артемьев не смог. Зато в этом преуспел де Вард. Бельгиец узнал, что мой заклятый – и еще ни разу ни встреченный друг активно участвовал в деятельности Проекта «Данте», при очень странных обстоятельствах прекратившим свою работу. И, несмотря на многочисленные трупы и уголовные дела в той истории, Тарасов смог не только выйти сухим из воды, но и настолько подняться – перебравшись в Москву, – что де Вард на мой прямой вопрос ответил, что именно сейчас, сразу, не только он сделать ничего не сможет — но и Ребекка, даже задействовав все свои связи.
Оставалось только начинать играть вдолгую, методично подходя к тому, чтобы зацепить столь высоко взлетевшего Тарасова. Он был должен теперь не только за мою жизнь, но и за жизнь Кати — к тому же только он может знать, где ее нейроблок. И то, что он пока недосягаем, давало некоторое время спокойной жизни бывшей жене Сергея Ивановича, которая обживала сейчас оставленную мне квартиру, сплавив свою внучатую племянницу в специализированную психиатрическую лечебницу. Ведь если разобраться с ней – с охочей до жилплощади женщиной, готовой ради квадратных метров ломать чужие судьбы, — Тарасов может об этом узнать и насторожиться.
Заметив у ворот легкое движение, я отстранился от окна, протирая запотевшее стекло. Среди величественной вековой дубравы, где находилась база отдыха -- полностью занятая сейчас людьми де Варда, – используемая как красноярская резиденция, медленно двигалось такси. Вернее, уже не двигалось – остановленное охраной. Несколько вопросов – и один из спецов отошел, говоря что-то в рацию.
– Заходи, – громко произнес я, чувствуя за дверью ауру Мартина. Странно, что не Софья – именно она последние дни исполняла обязанности моего секретаря. Кстати замечательно исполняла – и надо отдать ей должное, даже в мыслях не возвращаясь к сделанным ранее прямым предложениям.
– Мсье Джесс, – появился швейцарец на пороге комнаты, которую я второй день использовал как кабинет.
– Да? – обернулся я от окна.
– К вам посетитель, молодая девушка. Представилась как Симидзу Сакура.
Обернувшись, я еще раз посмотрел в сторону такси. Неожиданно.
– Запускайте.
Сакуру я встретил в общем зале. Японка выглядела невозмутимо, но внутренне кипела. Досмотр – очень тщательный досмотр, проводимый специалистами де Варда, явно девушке не понравился. Но увидев меня, Сакура едва улыбнулась, а глаза ее блеснули.
– Неожиданно. Привет, – поздоровался я, подходя.
– Здравствуй, Джесси-сан, – глубоко поклонилась японка.
– Рассказывай, что тебя привело в Сибирь, – поинтересовался я, глядя в зеленые глаза удивительно глубокого цвета – от своего отражения в Новых мирах Сакура совершенно не отличалась.
– Мне очень нужно с тобой поговорить, – шагнув ближе, произнесла Сакура.
В разных углах зала находились Мартин, хмурый Марат и двое его бойцов. Все четверо настороженно наблюдали за японкой – делая при этом вид что совершенно не интересуются происходящим. Я знал, что Ребекка сообщила де Варду и швейцарцу, что они отвечают за меня головой – поэтому все пространство вокруг меня очень внимательно контролировалось. Как и те, с кем я общался – будь это Артемьев, Сакура или даже наглые коты, считавшие себя полноправными хозяевами базы отдыха.
Едва слышно скрипнула дверь, и в зале появилась отходившая Софья с подносом. Точно, я же просил ее чай сделать совсем недавно.
– Чай? Кофе, – поинтересовался я у Сакуры, показывая на диванчик в углу.
– Джесси-сан. Поговорить наедине, – негромко произнесла японка и добавила почти шепотом: – Прошу тебя, не отказывай девушке, которая в тебя влюблена.
Софья не скрывала свои эмоции – поэтому я услышал, как она фыркнула. Слух у нее, конечно, феноменальный – только если она не мысли в этот раз читала.
