– Вот этого не слышала. Но, судя по названию в ней, наверное, как и во многих подобных книгах рассказывается о том, что наличие языка общения – причина доминирования человека на планете. Но язык ведь – он есть и у обезьян, – они вполне могут сообщить сородичам, что стало опасно, потому что идет лев. Но только люди могут рассказать, что видели льва вчера, или то, что на водопой он приходит только по утрам, а после обсудить то, что к реке лучше приближаться вечером. В «Краткой истории человечества» же, помимо этого, упомянута значимая роль сплетен – есть теория, гласящая, что если бы люди не сплетничали, никакой когнитивной революции бы не случилось, а мы бы до сих пор находились ниже львов в пищевой цепочке. Как подтверждение, до сих пор большинство информации в мире составляют слухи и сплетни – это то, что нам интересно. Зашито в ДНК.
– Сплетни? – вопросительно изогнул я бровь.
– Именно. Сплетни.
– И о чем же? Сплетни.
– О тебе и о некоей влиятельной даме – нашем новом старшем мастере Луизе с явно вымышленной фамилией Шарлеруа.
Не факт, что вымышленная, подумал я – в титуле Ребекки, вполне возможно, имеется местечко для «Шарлеруа», как в длинном имени можно обнаружить «Луизу».
– Значит, сплетни, – беря паузу на раздумья, произнес я.
– Значит, сплетни, – эхом повторила Софья. – Человек на вершине пищевой цепочки. А я сейчас в ее самом низу. Для других человеков – поэтому приходится как-то крутиться. Сплетни вот собирать.
– Интересный у нас получается разговор, – придвинулся я ближе, скрещивая пальцы и ставя локти на стол.
– Не без этого, – согласилась Софья, принимая аналогичную позу. Только локти расставила чуть шире и вновь маняще выгнула спину, не забыв податься грудью вперед.
– И мы подходим к его логической развязке. Ведь так? – поинтересовался я. Получилось словно со скрытой насмешкой – тут же почувствовал легкую горечь разочарования и беспокойство собеседницы.
Софья вдруг устало вздохнула и опустила взгляд.
– Так. У меня выбора нет, поэтому подобным образом обращаюсь к тебе за помощью.
– Своеобразно выбранным путем, – кивнул я задумчиво. – И достаточно интересная просьба – учитывая, что я ее еще даже не слышал.
– Времени у меня немного, – глухо произнесла Софья. – Но подобный разговор показался мне лучше кратко вываленного варианта «привет, помоги, а я в ответ покажу тебе класс в постели», – сверкнула девушка глазами.
– Смысл, надо сказать, совершенно не затерялся, – невольно усмехнулся я. – Но почему обязательно надо было начинать с постели?
– Вот сейчас не очень поняла, – озадачилась девушка.
– Да я вот тоже. Смотри, девушка в беде, просит помощи. Вполне привычный и обыденный вариант. В нашем случае ты говоришь: помоги, а я тебе покажу класс в искусстве… deep throat, – вновь не стал я открыто называть вещи своими именами.
Софья английский или озвученное определение несомненно знала – судя по появившемуся легкому румянцу.
– И понимаешь, – продолжил я, – беседа несколько удивительна, не скрою, потому что первый вариант, скажу откровенно, звучит гораздо привычнее и ближе. Намного ближе для принятия положительного решения, если уж говорить начистоту.
Софья некоторое время осмысливала услышанное, а потом удивленно распахнула глаза.
– То есть ты… не в курсе моей репутации?
– Репутации? Нет, не в курсе. Я, видишь ли, совсем недавно по стечению обстоятельств крутился внизу пищевой цепочки человеков совсем неподалеку от тебя, если уж мы говорим откровенно, и на сплетни у меня времени просто не было.
– Все ясно, – покачала головой Софья. – Есть и плюс – мы гораздо лучше узнали друг друга.
– После этого разговора насчет тебя у меня больше вопросов, чем ответов, – не согласился я.
– Ты же мысли не читаешь? Только эмоции, да? – полуутвердительно спросила Софья. Увидев мой кивок, она вновь прямо глянула мне в глаз и откровенно подалась вперед: – Тогда читай. Мне было девятнадцать, ему сорок один. Он – директор, я – девочка на побегушках, подрабатывала пока училась на заочном. Влюбилась моментом, как только может влюбиться девятнадцатилетняя девушка. Получилось не сразу, но я оказалась упорной, – усмехнулась воспоминаниям Софья. – Это было красиво – поездки, курорты, подарки – меха, бриллианты, квартира, машины, – все как доктор прописал. Из семьи он уходить не стал, а я не особо требовала – мне был интересен только он, а не семья. Потом стало… не очень хорошо, – едва вздрогнула девушка. – Но, поверь, я действительно его любила, и ни на кого другого даже не смотрела – вот только через восемь лет поняла, что хочу ребенка. Знаешь, у нас девочек иногда случается подобное.
