Осторожно выскользнув из объятий девушки, накрыл ее тонким одеялом и оделся. У меня оставался на сегодня еще один нерешенный вопрос, который не хотелось оставлять на завтра. Девять вечера – время официального отбоя – давно минуло, но выходить из помещения нашей команды мне было не нужно.
Еще раз глянув на спящую Юлию, перевернувшуюся и широко раскинувшуюся по кровати, вышел в коридор. И удивленно замер на несколько секунд, услышав громкие голоса – но почти сразу прошел в общий зал, избегая возможного впечатления, будто я подслушиваю.
– Валить отсюда надо! Вы не понимаете, что ли? – хлопнув по столешнице ладонями, даже привстал со стула Филипп.
С невозмутимо скучающим видом я прошел мимо и занял одно из пустующих за общим столом мест. Здесь, несмотря на поздний час, собрались еще Санчес, Железняк, Софья и Блейз. Сам Филипп замолчал, прекрасно осознавая, что пока все внимание направлено на меня. Но стоило мне усесться, как он продолжил, демонстративно не глядя в мою сторону.
– Старых мастеров практически не осталось – а новые вообще непонятные, левые люди из ниоткуда. Сегодня еще до того как Макленин сбежал с дуэли, я слышал, что он через первое отражение связался с семьями многих кадетов, не рекомендуя продолжать обучение. Наверняка моему отцу тоже подобное сообщение пришло. Учитывая, что Макленин уже вступил в наследство, по сути, он теперь глава отцовской компании…
– Только на бумаге, Фил, – покачал вдруг головой Санчес. – Я разговаривал с батей, он мне сказал, что к тем делам, которыми старший Пирогов занимался, его на пушечный выстрел не подпустят.
– Ему туда и не надо. Ведь никто убивать его бизнес не будет, как минимум оставят гостиницы и пищепром. Это не д… дочка Орлова, которую по миру пустили.
Интересно, он хотел сказать «дурочка»? Слушать Филиппа было, несомненно, интересно, но подобный намек пропускать нельзя.
– У д-дочки Орлова, кстати, – скопировал я его заминку, – если что, есть друзья. Которые всегда готовы вызвать на дуэль любого конченого дурака, в чью голову придет мысль за глаза ее оскорблять. Кстати, буду признателен, если мне кто-нибудь о таких расскажет, – с вызовом посмотрел на Филиппа, но он в мою сторону даже не повернулся, до сих пор делая вид, что я отсутствую.
– На втором курсе, если что, уже больше семи человек сегодня заявили о нежелании продолжать обучение. И это только сегодня вечером – а что завтра будет? – вновь заговорил Филипп, продолжая демонстративно меня игнорировать.
– То есть приходит посыльный от Макленина в офис твоего отца… – вдруг чарующе томным – с чуточкой сексуальной хрипотцы голосом, произнесла Софья. – И говорит такой: господин Шнайдер, вашему сыну нежелательно продолжать обучение в русской цитадели, потому что младший Пирожок на нее обиделся. И твой отец подрывается моментально, тапки теряя – йа-йа, герр посыльный, я все понял – сейчас же метнусь кабанчиком и скажу сыну, чтобы он покидал сие неугодное учебное заведение, даже в Давос ради этого не полечу на форум. Так происходит?
Филипп заиграл желваками, а на щеках у него появились красные пятна.
– Хотя нет, – вдруг задумчиво произнесла Софья, подперев пальчиком подбородок. – В Давосе летом встречаются, весной я в Сочи на инвестиционный форум летала. Так что? – вопросительно изогнув бровь, глянула она на Филиппа.
– Ты слова выбирай, когда о моем отце говоришь, – стараясь сохранить хорошую мину, произнес тот холодно.
– Ой, извини пожалуйста, – делано испуганно захлопала глазами Софья, – пойми и прости, прошу покорно – что с д-дурочки взять. За которую и заступиться-то некому, – вдруг томно вздохнула она, с удивительным актерским мастерством на пару мгновений продемонстрировав беззащитную девушку. Еще и потупив взгляд, сложила руки на коленях – специально сжимая и едва заметно выпячивая грудь – так что стало очень заметно, насколько привлекательный открывается вид в декольте не по-уставному расстегнутого кителя. Даже меня слегка проняло – а Санчес и вовсе едва копытом под столом не забил.
– Фил, ты нас тут агитируешь – валить, валить… А валить-то куда, может подскажешь? Направление? – удивительно трезво спросила его Софья, возвращая себе деловой вид.
Раскрасневшийся Филипп, не отвечая, порывисто поднялся, едва не уронив стул, и покинул общий зал, скрывшись в своей комнате. Шлейф его раздражения и злости даже в воздухе остался висеть, как мне показалось.
– Обиделся, – покачала головой Софья и обернулась ко мне. – Скажешь нам что-нибудь, чемпион?
– Мне кажется, ваш вопрос задан без должного уважения, – строгим тоном произнес я, позволяя себе пошутить. На несколько мгновений Софья вновь примерила образ беззащитной девушки, вызвав яркий отклик эмоций Санчеса и уже – удивительно – Блейза, но почти сразу посерьезнела.
– Зазнался? – загадочно улыбнулась она.
– Заносит иногда на поворотах. Не обращай внимания, – поднял я обращенные к ней ладони.
– Нажми на газ, возвращайся из заноса. Просветишь, может, что нас ждет в ближайшем будущем?
