Негативно оценивая решение императора, обращая внимание на готское засилье, с которым преемникам св. Феодосия пришлось бороться почти целое столетие, забывают, что, возможно, иной альтернативы у императора просто не было. Он не был причастен к ситуации начала своего царствования, не он довел Римскую империю до состояния коллапса, но, столкнувшись с этими проблемами, должен был решать вопрос с практической точки зрения, не особенно задумываясь над тем, сколько хлопот доставят его действия будущим царям и как оценят их историки. Просто этого будущего вполне могло бы и не быть, какой уж тут выбор!
Святой император точно рассчитал, что при всех преференциях, которые получили по праву силы готы, все равно они оставались для государства чужеродным элементом – сама принадлежность их к арианскому вероисповеданию, помноженная на запрет браков с римскими гражданами, неизбежно со временем приведет или к их ассимиляции имперским телом, или к полному отторжению. И тот факт, что Римская империя после относительно короткого готского засилья будет существовать еще добрую тысячу лет, свидетельствует о верности стратегического выбора св. Феодосия.
Но это будет еще не скоро. А сейчас, едва успокоив готов, император столкнулся с новыми проблемами уже на Западе: в 383 г. погиб император Грациан. Как уже рассказывалось выше, царь не сразу решился на войну с узурпатором, но, вынуждаемый обстоятельствами, вскоре блистательно победил Максима. 13 июня 389 г. царь триумфально вступил в Рим вместе с юным Валентинианом II. Он надеялся, что царствование Западного царя отныне будет спокойным, но, к сожалению, этим надеждам не суждено было сбыться, и Валентиниан II Младший погиб в 392 г. вследствие измены франкского вождя Арбогаста, состоявшего на римской службе.
Задушив царя в его же спальне, Арбогаст все же не решился объявить себя императором. Вместо этого он инициировал восшествие на престол своего бывшего секретаря ритора Евгения, прошедшего стремительную карьеру вплоть до министра двора и претендента на трон. Надо отдать должное узурпатору – в любом статусе (и на частной службе, в качестве секретаря Арбогаста, и на государственной, уже при Валентиниане II), он проявил себя умелым и преданным человеком, а его ученость и красноречие в соединении с чистотой нрава способствовали повышению авторитета Евгения среди народа. Даже то обстоятельство, что Евгений с большой неохотой принял участие в спектакле по провозглашению себя царем, сыграло ему на руку – толпе нравится зримо видеть, как якобы их безудержная воля творит нового царя.
Послы нового правителя Запада направились к св. Феодосию с большими дарами, желая получить его согласие на передачу власти над западными провинциями Евгению. Видимо, они рассчитывали, что император был не в курсе всех нюансов воцарения Евгения, и с притворной скорбью рассказали ему о неожиданной гибели Валентиниана.
Но, надо полагать, император, состоявший в близких отношениях со св. Амвросием Медиоланским, был осведомлен обо всех деталях и реальной роли Арбогаста и Евгения в цареубийстве. Однако внешне не подал вида и отпустил послов с двусмысленным ответом. На самом деле император был глубоко возмущен убийством Валентиниана II, к которому питал теплые чувства. Не меньше его поразило предательство Арбогаста – старого товарища по многим военным походам. С одной стороны, ему не терпелось наказать узурпатора и предателя, с другой – довлело понимание опасности, которой подвергнется Римская империя в случае очередной гражданской войны. Проявив свои таланты уже на дипломатическом поприще, св. Феодосий, по существу, выиграл время для подготовки к новой войне, решив в первую очередь выяснить, насколько его решение будет находиться в согласии с волей Бога.
Сказать откровенно, положение дел св. Феодосия было далеко не столь блестящим и однозначным, как это может показаться. Едва собранная из лоскутов Империя возглавлялась не столько императором, сколь пестрой смесью различных правителей и военачальников, в воле которых было либо принять власть царя, либо отклонить ее. Трудно даже в общих чертах представить себе, какую титаническую работу проделал святой император, собирая объединенные войска для войны с узурпаторами и заручаясь поддержкой или мирным нейтралитетом лиц, формально состоящих его же подданными или подчиненными.
