Но восточный двор твердо стоял на том, что единственным законным наследником св. Гонория может быть только Валентиниан, которого св. Феодосий, сам едва достигший 22‑летнего возраста, объявил императором Западной империи под именем Валентиниана III. Оскорбленный поведением узурпатора, св. Феодосий Младший повелел заключить в тюрьму послов Иоанна, прибывших к нему оговаривать условия воцарения своего господина.
Конечно, тяжесть ведения войны была взвалена на плечи восточного двора ввиду малолетства императора Запада и бедственного положения его и матери. Армию Восточной империи возглавили Ардабударий и его сын Аспар, уже прославившиеся на полях сражения с персами. Было решено, что Ардабударий отправится с пехотой по морю, а Аспар будет сопровождать царицу Плацидию и Валентиниана III с кавалерией по дороге вдоль берегов Адриатики. Кавалеристы двигались с поразительной быстротой и легко завладели городом Аквилеей, но с флотом все вышло гораздо сложнее – налетевшая буря раскидала суда, и пехота оказалась на грани разгрома. Но Ардабударий не утратил оптимизма и, быстро восстановив потрепанное войско, известил сына о необходимости срочно идти в Равенну, где и пребывал узурпатор. Местность вокруг Равенны была болотистой, Аспар не имел проводников, но тут его выручил случай – один пастух, в котором солдатская молва впоследствии признала Ангела Божьего, провел римлян по тайной тропе, и они без труда захватили столицу Италии[704]. Иоанн был схвачен и доставлен к Валентиниану III Младшему.
Откровенно говоря, юный принц не проявил большой снисходительности. Узурпатору отрубили одну руку, провезли посаженным на осла перед множеством народа, затем долго пытали и предавали мучениям и, наконец, казнили. Это случилось в 425 г. в Аквилее[705].
Узнав о победе, император св. Феодосий II, находившийся в ту минуту на ипподроме, прервал скачки и под пение псалмов повел своих подданных по улицам города с Крестным ходом[706]. Прибывший в Италию Валентиниан III был торжественно встречен сенаторами, один из которых возложил на него диадему и императорскую порфиру.
Конечно, св. Феодосий II имел все права на то, чтобы вновь соединить две половины одной Римской империи в своих руках. Но, во-первых, тем самым нарушались права на трон его приемной сестры Плацидии и ее сына, а святой император был чрезвычайно щепетилен в таких вопросах и благочестив. Во-вторых, на Востоке, конечно, было гораздо более спокойно, чем на Западе, но это все же был относительный мир; а воевать сразу на два фронта мог решиться только такой великий полководец, как его дед – св. Феодосий Старший. Правда, то ли по подсказке близких придворных, то ли, напротив, внимая просьбе Плацидии, желавшей ввиду слабости власти ее сына укрепить его положение, но св. Феодосий обручил свою еще совсем юную дочь Евдоксию с Валентинианом III. Единственное, что позволил себе св. Феодосий Младший в качестве вознаграждения за свои труды, так это присоединить Иллирию к своим владениям, навсегда закрыв вопрос об административной принадлежности данной территории[707].
Однако, как ни старались оба императора восстановить политическое единство Римской империи, жизнь неизменно брала свое. Уезжая из Константинополя, Валентиниан и Плацидия договорились со св. Феодосием о том, что отныне каждый из государей будет принимать свои законы самостоятельно, и эти акты будут ограничиваться территорией их владений. Правда, за каждым из них сохранялось право направить свой закон другому монарху на утверждение. Но оба монарха понимали, что поскольку единство Римской империи сохранилось только по названию, различие территорий, внешние опасности и трудности перемещения не позволят строить государственное управление так же, как раньше.
Надо сказать, что первое время св. Феодосий Младший был несколько небрежен в государственных делах. Может быть, вследствие женитьбы, а может, просто в силу естественного взросления, но вскоре св. Феодосий Младший начал проявлять большее усердие. Кроме того, он закалился физически, легко переносил холод и зной, овладел верховой ездой и искусством стрельбы из лука. Общаясь с подданными, василевс никогда не сердился, стараясь быть со всеми ласковым и обходительным. Царь совершенно воздерживался от пыток и казней, ответив как-то по этому поводу вопросом на вопрос: «Почему он не казнит преступников?» – «А можно ли воротить к жизни умерших людей?» Когда по закону преступнику полагалась смертная казнь, он неизменно щадил жизнь виновного. Даже в тех случаях, когда осужденного уже подводили к лобному месту, зачастую его всегда встречал вестник царя с сообщением о помиловании преступника. Услышав однажды: «Милость и истина охраняют царя, и милостью он поддерживает престол свой» (Притч. 20, 28), св. Феодосий положил это правило для себя и исполнял практически без исключений.
