— Уже звонил Картер, — ответил Генсек, — и намекал на это. Правда, про ядерную атаку он молчит и я молчу, что знаю, что у них ядерных ракет, практически, не осталось. Он прекрасно понимает, что за нами осталось право на ответный удар. И если мы ударим, то Америки не станет. Да, Дмитрий Фёдорович?
— Да, Леонид Ильич, — ответил министр обороны. — Мы поставили на режим пуска шестьсот двадцать ракет и американцы об этом прекрасно знают. Они это видят на своих мониторах, но ничего сделать не могут.
— Вот поэтому Картер и мечется. Признать, что они первыми развязали ядерную войну, значит потерять лицо. Но и делать вид, что они ракеты не запускали, тоже глупо. Я пока жду, у меня все козыри на руках.
— Леонид Ильич, — обратился я к Брежневу. — Можно нас всех ваш секретарь на память сфотографирует. А то у меня ни одной фотки совместной из этого кабинета нет.
— А давай, — усмехнулся Брежнев. — Только он фотографа позовёт, тот лучше снимки сделает.
Фотографу я отдал свой фотоаппарат и он быстро сделал десять мгновенных снимков. Но и на свой он нащелкал много. Обещал завтра всё с утра напечатать.
— Тогда я пойду, — сказал я, вставая. — Готовиться к завтрашнему концерту надо.
— Давай, — сказал Брежнев.
Я попрощался со всеми, забрал фотографии и исчез. Дома девчонки, действительно, работали на танцевальными движениями и Наташа вместе с ними. Смотрелось красиво. Только я хотел объявить общий сбор, как зазвонил телефон, причём это был межгород. Стив или родители? Оказалось, что родители.
— Привет, сын, — услышал я в трубке голос отца.
— Привет, пап, — ответил я. — Как вы там?
— Хорошо. Вот прочитали твою статью в «Правде» и гордимся тобой. Мы от тебя ждали фотографии с одной Звездой, а теперь у тебя их три.
— Уже четыре. Сегодня днём лично Леонид Ильич четвёртую вручил.
— Поздравляем. За что, если не секрет?
— За то, от чего сейчас весь мир гудит.
— Так это ты..?
— Да, это я. И две маленькие заметки на первой странице тоже моих рук дело.
— Не ожидал.
— У меня каждый день происходят события мирового масштаба. А самое главное — вы скоро станете дедушкой и бабушкой.
— Ух ты. Сейчас я маме расскажу. Вот она этой новости больше всего обрадуется.
— Я сам всё сейчас ей расскажу.
И я в два прыжка оказался в их квартире в Хельсинки. Я там прожил больше трёх лет и знал каждый закуток. Увидев их расширившихся от моего неожиданного появления глаза, я приложил палец к губам, показывая, чтобы молчали. А левой показал ножницы, как будто что-то разрезаю. Мама поняла и побежала на кухню. Папе я показал другой рукой, что квартира прослушивается. Он сразу всё понял и посерьёзнел.
Мама принесла ножницы и я начал с кабинета. Прослушивающее устройство находилось за плинтусом. Я оттянул плинтус, выковырнул микрофон и обрезал провода. И так ещё четыре раза. Квартира была четырёхкомнатная очень необычной планировки.
— И как это называется? — задал я первый вопрос, поболтав перед носом отца «жучками», а потом положив их на стол. — «Жучки» свежие, поставлены меньше недели назад.
— Точно, — ответил папа. — Нас в воскресенье депутат финского парламента приглашал в Северную Карелию на рыбалку. Нас тогда сутки дома не было.
— Учти, ставили американцы.
— А откуда ты знаешь?
— А откуда я здесь появился? Во мне сейчас секретов столько, что на девять книг материала хватит.
— Ну, здравствуй, сын, — сказала мама. — А возмужал-то как. И четыре Звезды Героя на груди.
— Я теперь ещё и член Политбюро. Вот моё новое удостоверение. И личный порученец Андропова, награждённый знаком «Почётный сотрудник госбезопасности» и именным оружием.
— Да, даже у меня такого нет, — ответил папа с довольной улыбкой.
— Ещё я английский лорд, герцог Кентский, рыцарь и Великий Мастер Объединенной Великой ложи Англии.
— Ничего себе, — восхитилась мама. — Про твои приключения в Лондоне мы читали в газетах.
— Теперь я лучший друг Её Величества королевы Великобритании и Его Высочества принца Эдварда. Являюсь гражданином Великобритании и за мои заслуги Королева подарила мне дворец, хотя у меня уже есть свой замок Лидс.
— Новостей просто море, — подтвердил ошалевший папа.
— Тогда садимся за стол по такому торжественному случаю, — сказала мама. — У меня всё готово.
— Пока вы накрываете, я смотаюсь за невестой, которую вам давно обещал показать — сказал я и исчез, появившись в своей московской квартире.
А здесь девчонки меня ждали.
— Так, — сказал я, — мы с Солнышком отлучимся на час по делам. Не скучайте.
— А куда мы? — удивилась моя подруга.
— Сейчас увидишь, — ответил я, взял Солнышко за руку и мы оказались в Хельсинки.
— Мам, пап, это моя невеста Светлана, — обратился я к своим, ошалевшим второй раз за полчаса, родителям.
— Очень приятно, — ответил папа. — Я Юрий Леонидович, а это Виктория Ивановна.
— Мне тоже очень приятно познакомиться с родителями Андрея, — ответила уже пришедшая в себя Солнышко. — Он очень много о вас рассказывал.
— Прошу к столу, — сказала мама.
