Мишель выпустил воздух через ноздри, но воздержался от комментариев. В нашей маленькой экспедиции именно дядя Жорик слыл бывалым автомехаником. Не без оснований, кстати. Когда-то давно, в юности, еще до армии, Жорик увлекался мотоспортом, а по вечерам подрабатывая в мастерской, занимавшейся ремонтом двухколесных рысаков. Позже, на Ближнем Востоке, в рядах миротворцев, Жорику снова довелось возиться с двигателями внутреннего сгорания, в условиях пустыни они вечно хандрили.
— Жара и чертов песок гробят технику хуже артобстрелов и мин, — как-то рассказывал француз, когда гостил у нас в Кирьят-Моцкине и запросто починил мотороллер нашей соседке, тете Норе. Она уже хотела его выкинуть, и тут он попался на глаза Жорику. — Позвольте-ка мне, мадам, сказал ей Жерар, что-то там выкрутил, а потом вкрутил обратно, и мотороллер забегал, как новенький. Нора была так потрясена этим подвигом Геракла в исполнении медведя-француза, будто он при ней превратил воду в вино, как до него один всем известный еврей из Галилеи. Помнится, папочка тоже слушал приятеля, развесив уши. Формально числясь технарем, то есть, имея диплом о высшем техническом образовании, Мишель в железе разбирался туго, как говорится, с горем пополам, хотя, пожалуй, все же отличил бы винт от болта, а стопорное кольцо — от гайки.
Чисто теоретически…
— С чего бы, интересно знать, было прогорать твоей дурацкой прокладке? — кусая губы, сказал Мишель.
— Так ведь сколько миль отмахали почти без передыха, — заступился за технику Жорик. — Груженые, да еще против течения…
— Каких-то паршивых пару тысяч километров…
— Ничего себе, паршивых…
— Это что, пробег для нового мотора?!
— Он не новый, — напомнил француз. — Изрядно побегавший…
— Так тебе еще втюхали бэушный двигатель?!
Жорик с интересом посмотрел на приятеля.
— Тебе что, память отшибло? Я, Мишель, взял, что давали. Еще и gracias сказал…
— Ну ты и шляпа после этого!
— Точно, что шляпа, — согласился Жорик уныло. — Нет бы — дождаться новых моторов, которые обещали доставить со дня на день. Но, вот беда, у меня не было на это времени, поскольку один мой придурочный партнер ухитрился поселить нас в главном осином гнезде на всем побережье.
— На меня намекаешь?! — закусил губу Мишель.
— Намекаю? Боже сохрани.
— Сможешь заменить? — спросила я, делая папочке знак, чтобы умолк. Нам только ссор между своими не хватало, для полного счастья…
Жорик, с засученными рукавами и вечной честерфилдкой во рту, смахнул перепачканной ладонью пот со лба, оставив там темную полосу — вроде боевой раскраски у индейца.
— Вне сомнений, Ваше Высочество, — он ободряюще улыбнулся мне. — Главное, было бы чем… — вздохнув, француз вытер грязные руки ветошью.
— Ты что, не побеспокоился о ремкомплекте, зная, в какую хренову Тмутаракань мы премся на старых моторах?! — задохнулся Мишель.
— Еще как побеспокоился, — в голосе Жорика послышалась обида.
— И где же он, этот твой ремкомплект?!
— Надо искать, — сказал Жорик. — Не помню, куда я его сунул. Мы собирали вещи в большой спешке по причине, которую я уже назвал…
— Как он выглядит? — поспешила спросить я, видя, что Мишель воинственно надувает грудь.
Мы истратили на энергичные поиски еще два часа, вывернув буквально наизнанку содержимое обеих лодок.
— Такой целлофановый пакет, — бормотал Жорик виновато. — Я прекрасно помню, что он был…
— Может, мы его нечаянно выложили на одной из стоянок? — предположила я.
— Сомнительно, — качал головой здоровяк.
— Может, его вообще не было?! — злился Мишель. — А был ли мальчик, Жора? Может, мы только даром тратим время…
— Да не помню я…
— Ты прямо как Доцент в Джентльменах удачи! Тут помню, а тут — не помню!
— Так и есть…
Короче, мы ничего не нашли. Настали сумерки. Быстро стемнело.
— Становимся лагерем? — спросила я.
— Есть альтернативные варианты? — поджал губы отец.
— Ссориться бессмысленно, — сказала я примирительно. — Ну, потеряли. Бывает…
— Бывает, — кивнул Мишель. — Предлагаю всем вооружиться…
— Зачем? — удивилась я. — Никого же нет?
— А если появятся?!
— Кто, Мишель?! — подал голос Жорик.
— А хотя бы те бандиты, что прицепились к нам в Манаусе…
— Да ну брось. Если бы они за нами гнались, давно бы догнали. Сам сказал, мы прошли две тысячи километров…
— Значит, кто-то еще, — не сдавался Мишель.
— Да с чего ты так решил?! — взбеленилась я.
— А по закону жанра потому что! — отрезал отец. — Раз сломался мотор, значит, самое время появиться кому-нибудь, от кого мы теперь не сможем удрать…
Стоя на берегу в сумерках, мы уставились друг на друга. Признаться, после этих слов меня прошиб холодный пот. Я оглянулась на реку, туда, откуда мы приплыли, но там уже сделалось темно, хоть глаз выколи.
— Сплюнь, — сказал Мишелю Жорик.
— Тьфу, тьфу, тьфу, — раздалось из мрака оттуда, где стоял папочка.
— Я займусь ужином, — сказал Жорик.
— Огонь в кустах разводи, — напутствовал его папа.
