— Что именно в нем хорошего? — не понял папа.
— А ты сам прикинь, — отвечал Жорик, делая широкий жест. — Кругом — болота…
— Местность, куда мы забрели, а, точнее, заплыли, не так давно была тропическим лесом, последнее — не вызывало сомнений. Мотор урчал на самых малых оборотах, мы едва ползли, то и дело огибая торчащие из-под воды коряги. Кое-где покачивались стволы, вырванные с корнем или сломанные как спички…
— Допустим, поднялся уровень грунтовых вод. Из-за Хамзы… — начал Мишель.
— Достал ты уже своей Хамзой! Разуй глазки, приятель! Тут явно случился серьезный природный катаклизм. Наводнение, причем, вода наверняка пребывала стремительно, как при цунами…
Жорик был прав, местность действительно выглядела странно и даже зловеще, как какой-нибудь горемычный индонезийский курорт после визита убийственной волны. Тут, безусловно, бушевала стихия. Какая именно? Кто мог знать это наверняка?
— Цунами ни цунами, а поророка вполне могла поработать, — с неохотой согласился Мишель. — Правда, теперь даже я признаю — мы забрались далековато от Атлантики…
— Метеорит? — продолжал строить догадки дядя Жерар. — Вспомни характер разрушений, оставшихся в Восточной Сибири после падения Тунгусского метеорита! Так называемый ореольный бурелом, топи в эпицентре взрыва… По-моему, здесь на лицо — очень похожие последствия. У меня дома есть целый альбом с фотографиями…
— Если б в Маморе шлепнулся метеорит вроде тунгусского, сейсмологи бы его ни за что не проморгали бы, — возразил Мишель. — Когда рвануло над Подкаменной Тунгуской, взрывная волна раз пять обогнула земной шарик. Ее даже в Чили зарегистрировали! Шутка ли дело, пятьдесят мегатонн тротилового эквивалента! И потом, когда он, по-твоему, упал, лет сорок назад? И что, те два пристукнутых мешком ягуара прямо с тех пор околачиваются на дереве?
— Ты как всегда прав, — не скрывая иронии, отвечал здоровяк. А хочешь, я вам с Марго покажу, где был эпицентр…
— И где же? — теперь папа казался заинтригованным.
— А вон там, — Жорик показал на юго-восток. Километров пять до него, не более…
— Между прочим, здешние края, как две капли воды похожи на те, что описывал в своем дневнике Офсет, — сказала я. Все ждала, когда мужчины сами это заметят, но, куда там. Они оба не выспались, были голодны и раздражены как осы. Взаимные пикировки слишком увлекли их, за ними они не разглядели самого важного. Похоже, мы действительно достигли мест, о которых писал сэр Перси.
— Черта с два, — возразил Мишель. — Вы же помните, по приближении к Белой пирамиде Ключ начинал светиться. Полковник об этом раз сто писал. Так вот, я проверял с полчаса назад. Наш Мэ такой же тусклый, как в Хайфе…
— Давайте-ка включим спутниковый навигатор, — предложил Жорик.
— Ни за что! — отрезал Мишель. — Хватит с меня перестрелок…
— Да ладно тебе, сам же сказал: мы стали свидетелями разборки между двумя конкурирующими кланами наркодельцов. Следовательно, бояться особо нечего…
— А если я все же ошибся?! — сказал Мишель. — Если это была не наркомафия?
— Ну, мою идею насчет Моссад ты сам отверг…
— Да причем здесь Моссад?! — вспылил отец. — Причем тут Моссад, боже ж ты мой?!!
Отвернувшись, папа сконцентрировался на управлении моторкой. Дядя Жора устало вздохнул и понурил голову. Повисло тягостное молчание.
— А давайте-ка устроим привал, — предложила я.
— Привал?! — папа так удивился, будто заделался кибернетическим организмом из блокбастера Джеймса Камерона про Сару Коннор, которому не надо ни спать, ни жрать, ни бегать за кустики…
— Ну да, привал, — повторила я. — Вон, видишь — какой чудесный островок. Предлагаю взять тайм-аут. Мне нужно привести себя в порядок. Дядя Жорик только и делает, что зевает, того и гляди, челюсть вывернет! У тебя самого — глаза краснючие, как у вампира! Вчера выдался кошмарный день, к нему, паровозом — ночь на ногах. Пора позволить себе передышку, не так ли?
— Именно так, Ваше Высочество, — подхватил Жорик. — Мишель? Устами младенца глаголет истина.
— Кофе бы, — протянул папа, сдаваясь.
— Давно бы так, — улыбнулась я. — Это мы мигом устроим, не извольте беспокоиться, мессир.
Бог Ветхого Завета, познаваемый из Его закона, не может быть Богом благодати и любви. Это — дикий и воинственный судья, несправедливый и немилосердный. Данный Им закон только порождает грех и обнаруживает бессилие человека. Все Его создания находятся в извечной вражде и обречены на гибель. Следовательно, сам Бог закона — всего лишь неумелый Демиург. Демиург зол, и злы Его творения…
